Книга Сводные. Ты не для меня, страница 52 – Нюта Царёва

Снежок устраивается рядом со мной на кровати, как будто, так и надо. Без объяснений. Без разрешений. И я не выгоняю.

Она протягивает мне книгу. Я морщу лоб:

— Серьезно?

— Да. Хватит ворчать. Почитаю тебе, как маленькому, может тогда ты согласишься поспать.

— Лучше уже бейсбольной битой огрей, — закатываю я глаза.

— Все, слушай молча, — ухмыляется она и начинает читать.

Ее голос нежный и мягкий, обволакивает меня, как облако. Превращаюсь в лужу и утекаю от каждой интонации. Но, спустя несколько страниц я все-таки проваливаюсь в дремоту.

Просыпаюсь — она все еще тут. Рядом. Но уже на кресле около кровати. Уснула, подперев щеку ладонью. И мне снова становится спокойно внутри.

— Ты слишком рядом, Снежок, — шепчу почти неслышно. — Слишком...

— Но ты ведь не прогоняешь, — ее голос пропитан улыбкой, хотя глаза все еще закрыты.

Я усмехаюсь. Она и спит очень чутко.

— Доброе утро, Кусака.

— Уже начинаешь с оскорблений? — бурчу, но без злости.

Она подает мне воду, поправляет подушку. Все это делается без слов, с какой-то природной мягкостью. Я будто снова в детстве, когда мама, уставшая после смены, все равно приносила мне чай, гладила по волосам. Я ненавижу эту ассоциацию. Потому что она греет.

— Ты ужасно выглядишь, — говорит Снежок, садясь ближе.

— Комплимент от тебя приятен, как удар по почкам.

— Я старалась.

С каждой минутой она будто становится ближе. Приносит с собой свет, который я сначала игнорирую, а теперь не могу отказаться.

Я позволяю ей кормить меня с ложки, но все же морщусь из вредности.

— Притворяешься, будто тебе не нравится, — подает очередную ложку бульона. — А сам не отказываешься.

— Потому что мне лень сопротивляться. И ты слишком настойчивая.

— Ах, настойчивая!

Она смеется. Ее смех — мягкий, живой, настоящий. И почему-то он остается у меня внутри дольше, чем нужно.

Потом мы сидим в тишине. Минуту, может две. Снежок наблюдает за мной, будто чего-то ждет. Потом тихо спрашивает:

— А твоя мама… какая она была?

Я замираю. Внутри сразу поднимается щемящее напряжение. Хочу отмахнуться, сменить тему, но не могу. Не с ней. В благодарность за поддержку, мне хочется дать ей немного откровений. Приоткрыть свою броню.

— Я не люблю говорить об этом, — сразу обозначаю границы. — Но раз ты спросила…

— Пожалуйста, Кай, — Снежок смотрит на меня глазами Кота из Шрека. — Я хочу узнать тебя чуть лучше.

— Хочешь знать, какой я был раньше? — усмехаюсь и откидываюсь на подушку.

Мэри не отвечает, просто кивает. Смотрит прямо. Не отводит взгляд. А я наоборот перевожу свой на потолок.

— Когда отец бросил нас, маме пришлось устроиться на работу. А потом и на две, чтобы нас прокормить, — слова даются тяжело и отражаются тупой болью в груди. — Не выдержав нагрузки, она заболела, но денег, чтобы лечиться не было. Отец забыл про нас, словно мы и не существовали вовсе.

— Как же так? — всхлипывает Снежок.

— Я не знаю. Мы не общались. Но я видел, как страдала мама. Она угасала на моих глазах. С каждым днем из красивой и счастливой женщины она превращалась в жалкую оболочку.

Я чувствую, как мой голос становится тише.

— Я не смог ее спасти. В силу возраста многого не понимал. Я поклялся быть сильным ради Ахмета. Но внутри поселилась пустота. Понимаешь?

Снежок медленно накрывает мою ладонь своей. Говорит так же тихо: