Книга Сводные. Ты не для меня, страница 26 – Нюта Царёва

— Что? Гулящая? Мам, ты слышишь себя? Да я даже не целовалась ни с кем ни разу! — выплевываю в агонии. — Ты поверила этому… гаду! Даже не дав мне шанса объяснить!

Она резко оборачивается, ее глаза горят холодным гневом, словно обжигают меня. Этот взгляд я знаю слишком хорошо: он всегда появляется, когда что-то выходит из-под ее контроля.

— Объяснить что? Что ты позоришь нашу семью? Теперь будешь под арестом до свадьбы.

— До какой еще свадьбы? — я не верю своим ушам.

— С Рафаэлем, конечно. Он единственный, кто может поставить тебя на место. После операции отца можно будет назначить дату.

Я фыркаю, качая головой. Это какая-то шутка.

— Операции? Мам, у него даже донора нет.

Она приподнимает бровь, будто уже победила в этом разговоре.

— Теперь есть.

У меня внутри все переворачивается.

— Что?

Она садится на стул у окна и, глядя на меня, выдает:

— Я договорилась с Кайратом. Он согласился пройти обследование. Но у него свои условия. Ахмет и он будут жить здесь.

Моя челюсть падает и, кажется, пробивает пол, а внутри все вспыхивает, как огонь на сухой бумаге. Шок, злость, обида — все одновременно. Как она могла сделать это за моей спиной? Решить за меня? И самое главное — как она может считать это нормальным? Это же абсурд!

— Здесь? В этом доме?

— Да, — коротко кивает мама. — Ты должна быть благодарна. Этот беспризорник спасет твоего отца. Или ты хочешь его смерти?

Меня заливает волной гнева. Я сжимаю кулаки, чувствую, как дыхание становится рваным. Лишь бы не взорваться от кипящих эмоций.

— Ты… ты считаешь это нормальным? Пустить его сюда? После всего, что он сделал?

— Это не обсуждается, — отрезает мама и поднимается на ноги. — Решено. Смирись, Мэри.

Она выходит из комнаты, оставляя меня в этом хаосе. Я шлепаюсь на кровать и утыкаюсь лицом в подушку, чувствуя, как внутри все сжимается в комок. Беспомощность накатывает так, что хочется орать. В голове роятся мысли: "Этот гад будет здесь. Каждый день. Под одной крышей. Как его вытерпеть?" Воздуха не хватает, грудь сжимается, но слезы никак не прорвутся сквозь прочную плотину. Кажется, что хуже уже просто быть не может. Кто-то явно решил, что было недостаточно, и добил меня окончательно.

Кайрат

От соревнований меня отстранили. На тренировки не пускают, пока не восстановлюсь. Ну просто форменный трындец устроила мне сводная. Ну ничего. Я в долгу не останусь.

Пока пацаны на тренировке, собираю свои вещи, а в голове крутится одна мысль — переезд. Даже не знаю, как к этому относиться. С одной стороны — это шанс дать Ахмету нормальные условия, а с другой… Все это попахивает ловушкой, в которую я сам себя и загнал. Тяну молнию на спортивной сумке и кидаю ее на кровать. Насколько я уезжаю пока не ясно, но хочется верить, что Антон Сергеевич оттает и возьмет меня обратно в команду.

В комнату заходит Кот, ухмыляется, как всегда.

— Ты че, серьезно? — спрашивает он, кивая на вещи. — На буржуйскую хату собрался?

— Ага, представляешь? Теперь буду жить в замке, — отвечаю я, не поднимая головы. — Слуги, золотые люстры, бассейн во дворе.

Кот хмыкает, а за ним вваливается Вик.

— Слышь, а ты нас на новоселье-то позовешь? — спрашивает он. — Интересно же посмотреть, как там эти богачи развлекаются.

— Конечно, — усмехаюсь я. — Как только обустроюсь, сразу зовите весь наш клуб.