Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 86 – Рика Лав

Я похолодел, почувствовав, как кровь отлила от лица, а в висках застучало от нахлынувшего бешенства.

— Что за бред⁈ Какого чёрта⁈ Это же ложь!

— Разумеется, полный бред, — согласился Михалыч спокойно, привычный к таким грязным играм. — Я уже навёл справки на этих «свидетелей». Все трое — пьющие соседи из того же подъезда, друзья и собутыльники Павлова. Один имеет судимость за кражу, второй состоит на учёте в наркодиспансере, третья — пьяница со стажем, которая не может связать двух слов трезвой. Показания явно подтасованы, написаны под копирку, скорее всего, за бутылку. Но формально, по закону, органы опеки обязаны их рассмотреть и провести дополнительную проверку Ассоль.

— И что это значит для Аси? — грубо перебил его, сжимая телефон. — Какие последствия?

— Что её проверят более тщательно, чем планировалось изначально, — ответил Михалыч. — Поднимут всю подноготную — места работы, все места работы, официальные и неофициальные доходы, условия проживания, соседей опросят, даже возможные судимости или административные правонарушения, штрафы, долги. Малейший изъян, малейшая зацепка — и её шансы получить опеку над ребёнком резко и катастрофически падают. Понимаешь, о чём я?

Я сжал свободную руку в кулак, и челюсть свело.

— Понимаю. А хорошие новости есть хоть какие-то? Или это была вся сводка?

— Есть, и довольно весомые, — в голосе Михалыча послышалось удовлетворение профессионала, которому удалось найти козырь. — Медицинский осмотр ребёнка в приюте выявил множественные следы побоев. Синяки на руках, ногах, спине — разной давности, от недельной до месячной, судя по заключению эксперта. Следы от ремня или другого похожего предмета на спине. Старый перелом пальца на правой руке, который неправильно срёсся, потому что никто не обратился в больницу вовремя. Плюс штатный психолог приюта зафиксировал у девочки признаки хронического стресса, посттравматического расстройства и патологического страха перед взрослыми мужчинами — она начинает плакать, если к ней приближается мужчина в форме или просто крупного телосложения. Это железобетонная база для лишения родительских прав, Кир. Железобетонная.

— Значит, их лишат? Точно лишат? — я чувствовал, как внутри разгорается ярость на этих ублюдков, которые посмели поднять руку на пятилетнего ребёнка.

Я бы собственными руками свернул шею этому Павлову. Медленно.

— Почти наверняка лишат, процентов девяносто пять, — подтвердил Михалыч уверенно. — При таких медицинских заключениях и показаниях соседей о пьянстве, наркотиках и антисанитарии суд практически гарантированно лишит их прав. Но, как я уже неоднократно говорил, это займёт время и не гарантирует передачу прав Асе. Бюрократическая машина работает медленно, даже когда речь о детях.

— Сколько ещё времени? — спросил я, вставая из-за стола и подходя к окну, глядя на пробуждающийся город.

— Недели две-три минимум на окончательный сбор всех доказательств, заключений экспертов, опросов свидетелей. Потом подача иска в суд, назначение заседания. Если повезёт и попадётся адекватный, не перегруженный делами судья — недели две, месяц-полтора от силы. Если не повезёт, будут переносы, дополнительные экспертизы — все три месяца, как и говорил, а то и больше.

Я провёл рукой по лицу, массируя переносицу и чувствуя, как наваливается усталость.