Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 67 – Рика Лав

— Пусти меня к моей женщине. Сейчас же! Или клянусь, ты пожалеешь, что встал у меня на пути.

Глаза его расширились от страха. Он закивал судорожно, и я отпустил его, дав упасть на пол. Пошёл дальше, по коридору, мимо закрытых дверей, мимо кабинетов, игнорируя крики позади, игнорируя топот ног, которые бежали следом.

Моя женщина. Я сказал — моя.

И никто не посмеет тронуть ту, что моя.

Я дошёл до камер и увидел Асю за решёткой — маленькую, сломленную, с пустыми глазами, — и что-то внутри меня встало на место.

Я здесь. Я пришёл.

И вот сейчас я стоял перед этим ублюдком-лейтенантом, который посмел держать её в этой клетке.

— Итак, — произнёс ровным тоном, от которого лейтенант невольно поёжился, отступая на полшага назад, — объясните мне, лейтенант… — я прищурился, разглядывая его шеврон, запоминая фамилию, — Саликов. На каких основаниях вы задержали мою сотрудницу?

Я хотел сказать иначе. Для себя уже решил, что она ничерта мне не сотрудница и не «друг друзей». Она та, кого я больше никогда не отпущу, кого буду защищать до последнего вздоха, кого хочу видеть рядом каждый чёртов день. Но при ней… при ней такое говорить рано. Она ещё не готова это услышать. Пока.

— Вашу… что? — он моргнул, явно не ожидая такого поворота.

— Сотрудницу, — повторил медленно, отчеканивая каждое слово, как на плацу. — Ассоль Вячеславовна работает в моём доме. У меня есть все документы, подтверждающие это. И я, как её работодатель, имею полное право знать, почему она здесь находится и по какому, мать вашу, основанию вы держите её в камере.

Ложь. Наглая ложь. Никаких официальных документов у нас с Асей не было — она работала неофициально, получала бы зарплату наличными раз в неделю. Но этот придурок не знал деталей, не мог проверить прямо сейчас, а я не собирался ему это выкладывать.

— Она задержана по подозрению в незаконном удержании несовершеннолетней, — Саликов попытался взять себя в руки, выпрямляясь, расправляя плечи, стараясь выглядеть авторитетно. — Это серьёзное обвинение, и в соответствии с законом…

— Серьёзное? — перебил его, делая шаг вперёд, и он инстинктивно отступил, прижимаясь спиной к стене. — Вы хоть проверили условия, в которых этот ребёнок живёт? Навели справки о родителях? Или просто слепо выполняете указания первого попавшегося наркомана, который пришёл с заявлением?

— Мы действуем согласно протоколу! — попытался огрызнуться лейтенант, но голос его дрожал.

— Протокол, — повторил я с усмешкой, которая не имела ничего общего с весельем. — Отлично. Тогда по протоколу я требую немедленно освободить мою сотрудницу до выяснения обстоятельств. У вас нет законных оснований держать её в камере, как преступницу.

— Есть! Она оказала сопротивление при исполнении служебных обязанностей…

— При чём? — голос мой стал тише и опаснее, и Саликов заткнулся на полуслове. — При попытке силой отобрать у неё пятилетнего ребёнка, ее сестру? Это не сопротивление, лейтенант. Это нормальная человеческая реакция. И если вы осмелитесь предъявить ей официальное обвинение, мой адвокат засудит весь ваш участок так, что вы до самой пенсии будете выплачивать компенсацию. А пенсия эта наступит очень нескоро, потому что после всех разбирательств вы будете работать дворником. Ясно излагаю?