Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 528 – Рика Лав

Криво усмехнулась. Куда можно было потратить столько денег за несколько недель⁈

— Почему ты не пошла в полицию снова? — устало пробормотала я. — У тебя не получилось один раз, но неужели на этом… все?

— Я боялась идти в полицию и рассказывать про Элоизу! — горячо возразила женщина. — Боялась, что она и здесь подкупила всех, кого нужно, что меня арестуют или убьют! Боялась, что если всплывет правда, то меня обвинят в похищении! Я же пожертвовала жизнью ради тебя! Поэтому мы подали документы на удочерение. У Вячеслава была своя квартира в собственности, у нас обоих были паспорта и свидетельство о браке, я устроилась на работу продавцом в магазине. Мы прошли все проверки, собрали справки… Да и тогда был кризис, тогда не смотрели так, как сейчас смотрят. Все так жили. И нам одобрили удочерение.

— И вы выбрали именно Асю из всех детей в доме малютки? — уточнил Кир.

Светлана кивнула.

— Я попросила показать мне всех девочек подходящего возраста. И я почти сразу увидела тебя… — она попыталась мне улыбнуться. — Я сразу тебя узнала. Рыжие волосы, карие глаза. Ты смотрела на меня и молчала, не плакала. Просто смотрела. И я поняла, что это знак! Что я должна забрать тебя, дать тебе нормальную жизнь, искупить свою вину!

Кир издал хриплый смешок. Светлана бросила на него стыдливый взгляд.

— Да… я не смогла дать тебе нормальную жизнь. Вячеслав… Это он начал пить через год после усыновления. Потом подсел на наркотики. Деньги кончились, он начал бить меня, а потом и тебя. Я… тоже начала пить, чтобы забыться, чтобы не чувствовать боль! Мы превратились в тех родителей, от которых сбегают дети. И ты убежала в шестнадцать! А потом родилась Марика, и я… — она зажмурилась. — Я хотела для нее быть лучше, но у меня тоже не получилось.

Светлана распахнула веки и посмотрела на меня.

— Я поступала так, как могла! Я тоже была ребенком, которая пыталась спасти хотя бы одного! Я пыталась искупить вину! Да, да! Наркоманкой, которая решила спасти свою биологическую дочь ценой приемной! Я не прошу у тебя прощения. Я не заслуживаю его…

Кир молчал, давая мне время, которого у нас не было, чтобы решить, что делать.

И я поняла, что не хочу уходить отсюда со злостью или обидой. Да, Светлана не была нормальной матерью. Даже близко не была.

Она переложила на меня ответственность за операцию Марики, она манипулировала мной, пила, кололась, избивала меня до потери сознания, смотрела как меня вышвыривает… «отец» Вячеслав из окна за то, что я отказалась мыть изгаженную посуду за их дружками, морила голодом, превратила мое детство в ад.

Но она также вытащила меня из рук торговцев. Рискнула всем, сбежала из дома, потеряла будущее, о котором мечтала, пусть и дальше все было в ее руках.

Да, она вернулась в дом малютки не ради меня, а ради себя. Потому что не смогла справится с чувством вины. Она не была взрослым человеком, который был способен вырастить ребенка.

Но независимо от этого она была и жертвой. Жертвой обстоятельств, жертвой собственных слабостей. Жертвой, которая не смогла вывезти эту ношу — ребенка, второго ребенка, груз прошлого, вечно живущий в ней страх того подростка. Он поглотил ее, а она предпочла остаться там, глубоко в прошлом. Той же девчонкой.

Если честно, после всего сказанного мне не хотелось её винить. Хотелось просто отпустить эту боль, закрыть эту главу и двигаться дальше. Но уже без неё.