Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 503 – Рика Лав

— Мне нужен перерыв на пять минут, не уводите арестованную, — сказал я охраннику у двери с нашей стороны. — Срочный звонок.

Тот покачал головой:

— Свидание прерывается только по окончании времени или нарушении правил, без перерывов.

Черт возьми. Подошел и отвел мужика за локоть, достал из бумажника две пятитысячные и сунул в карман ему. Он отвел взгляд и молча встал у двери.

— Вернемся через пять минут, — я помог Асе подняться, поддерживая за талию. — Пойдем, маленькая.

Она встала на негнущихся ногах, не глядя туда, где сидела мать, и я повел ее к выходу.

* * *

В коридоре флуоресцентные лампы гудели над головой монотонным жужжанием. Ася остановилась у окна с решеткой, смотря в темноту за стеклом, где едва различимы были силуэты деревьев в свете уличных фонарей. Ни одной слезинки не пролила. Моя упрямая, но измученная жена.

Я развернул ее к себе за плечи, притягивая ближе, и она позволила мне это, но взгляд оставался где-то далеко, за пределами этого коридора и этого здания. Наклонился, прижимаясь лбом к ее лбу.

— Посмотри на меня, маленькая, — позвал, проводя ладонями по ее лицу, обрамляя скулы.

Она поморгала, словно возвращаясь из далекого места, и зрачки наконец остановились на мне. В них была такая боль, что захотелось вернуться в комнату и заставить Светлану проглотить каждое сказанное слово.

— Она права, — прошептала Ася. — Все, что она сказала… я никогда не была им дочерью.

Я вздохнул, прижимаясь губами к ее волосам:

— Ася, ты…

Она попыталась отстраниться, но я не дал, притягивая за талию обратно, обхватывая затылок ладонью и не давая отвернуться. Выражение лица ее исказилось, нижняя губа задрожала, а руки вдруг сжались в кулаки и обрушились на мою грудь.

— Отпусти, Барсов! — любимая продолжала вырываться в отчаянии найти выход тому, что разъедало ее изнутри. — Она права! Я ничего не стою! Никогда не стоила!

Я словил ее руки и сцепил их между нами, разворачивая ее спиной к стене и прижимая собой, не давая вырваться, не давая продолжать разрушать себя же. Жена извивалась, пыталась освободиться, но я сжал зубы и просто держал ее в объятиях.

— Я не отпущу тебя, — склонился к ней, наши губы были в нескольких сантиметрах друг от друга. — Никогда. Бейся сколько хочешь, вырывайся, кричи на меня, но я не дам тебе быть одной.

Ася рванулась еще раз, еще, но потом протяжно выдохнула и обмякла, опадая мне на грудь. Я подхватил ее, перехватывая руками под бедрами и поднимая, отрывая ее ноги от пола, чтобы она могла привычно спрятаться лицом в изгибе моей шеи, чтобы не видела этих серых стен, места, где ее мать выбрала страх перед прошлым вместо любви к, пусть и приемной, но дочери.

— Она солгала тебе, — прошептал на ушко жены, одной рукой легко поддерживая ее под бедра, а второй зарываясь в локоны. — Все, что она сказала — ложь.

— Что… Но… Зачем? — Ася подняла непонимающий взгляд. — Зачем ей это?

— Потому что она боится, — потерся щекой о ее плечо. — Боится прошлого. Боится Элоизы. Настолько боится, что готова заставить тебя ненавидеть себя, лишь бы мы не копали дальше, не раскрывали то, что она похоронила много лет назад.

Ася молчала, обдумывая сказанное мной, но к ней уже возвращалась способность анализировать, а не просто тонуть в эмоциях от услышанных слов.