Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 482 – Рика Лав

Судья смотрела на него с удивлением и уважением. Она постучала молотком, обращаясь к Лебедеву уже спокойнее:

— Адвокат Лебедев, ваше последнее заявление было неуместным и оскорбительным. Я делаю вам второе замечание. Формулируйте вопросы корректно. На вас накладывается дисциплинарное взыскание. У вас есть ещё вопросы к свидетелю?

Лебедев все еще трясся у стола, борясь с собой и пытаясь восстановить самообладание. Он покачал головой:

— Нет, ваша честь. Вопросов больше нет.

И он вернулся на своё место на подгибающихся ногах. Только он сел, как Элоиза что-то быстро зашептала ему, по выражению лица крайне недовольная результатом. Судья повернулась к Киру:

— Барсов Кирилл Игоревич, я вижу, что вы очень эмоционально защищаете свою супругу. Это… это достойно уважения.

— Разумеется, защищаю, — ответил Кир, опускаясь на место свидетеля. — Я буду защищать её и Марику от кого угодно. Потому что это моя семья. Самое важное, что у меня есть.

Судья слегка улыбнулась:

— Скажите мне честно, вы готовы к тому, что воспитание ребёнка — это не просто обеспечение материального благополучия? Это ежедневная работа.

Кир спокойно кивнул, отвечая без сомнений:

— Я это понимаю, ваша честь. И да, я готов к этой ответственности. Марика уже стала частью нашей жизни. Она называет меня папой. И я не собираюсь её разочаровывать.

Судья наклонила голову набок, делая пометки:

— А если возникнут трудности в вашем браке? Если вы с супругой по каким-то причинам разойдётесь в будущем? Что станет с ребёнком?

— Мы не разойдёмся, — ответил Кир с непоколебимой уверенностью, отчего у меня защипало в глазах. — Но даже если представить такую невероятную ситуацию — Марика всё равно останется моей дочерью. Я официально удочерю её. Я принял на себя родительскую ответственность. И это не изменится никогда, ни при каких обстоятельствах.

Судья записала что-то в свой блокнот, кивнула с удовлетворением:

— Благодарю вас за откровенность и прямоту. Вопросов больше не имею. Можете вернуться на своё место.

Кир поднялся, напряжение сошло с его лица. Он прошёл обратно к нашему столу, и я не выдержала — вскочила с места раньше, чем Михаил успел меня остановить.

Бросилась к Киру, и он с улыбкой поймал меня, обнимая и прижимая к груди. Я уткнулась лицом ему в свитер, всё внутри трепетало от облегчения, гордости, от любви и восхищения, что переполняло меня до краёв.

— Тише-тише, маленькая, — прошептал он мне в волосы, подводя к нашему столу. — Ну что ты так разволновалась, м? Всё же хорошо.

Он усадил меня обратно на стул, но придвинул его вплотную к своему, обнимая за талию и прижимая к своему боку. Я прильнула к нему, закрывая глаза и позволяя себе на мгновение просто дышать им.

Судья стукнула молотком, призывая к порядку:

— Прошу всех занять свои места. Есть ли у сторон что-то ещё, что они хотели бы представить суду для рассмотрения в рамках данного дела?

Я подняла голову, вытирая глаза и шмыгая носом. Посмотрела на Лебедева и Элоизу, надеясь, что всё наконец закончилось, что они исчерпали свой арсенал приёмов. Но Лебедев поднялся с места, склонился к Элоизе, и они начали о чём-то быстро, но тихо переговариваться. Бабушка что-то говорила, тыкая пальцем с безупречным маникюром в его блокнот. Лебедев кивал, возражал, показывал на какие-то строки. Их разговор длился минуту, может, больше, и с каждой секундой тревога внутри меня нарастала.