Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 478 – Рика Лав

Дэн понёс её к выходу, но проходя мимо стола, где сидели Элоиза с Лебедевым, он остановился. Повернул голову, посмотрев на них взглядом, от которого я сама съёжилась на месте, и произнёс режущим тоном:

— Если вы ещё хотя бы раз попробуете использовать мою супругу в ваших грязных играх, поверьте мне — вы очень пожалеете об этом.

Затем развернулся и вышел из зала, унося Алису на руках. Дверь закрылась за ними, повисшая тишина давила на сознание.

Всё внутри у меня тряслось от потрясения, от ужаса того, что только что произошло. Алиса беременна. Беременна на раннем сроке, судя по всему. Вот почему ей было так плохо последние дни, вот почему она была такой бледной. И её только что подвергли этому… издевательству, этой пытке.

Кир обнял меня за плечи, притягивая к себе, я повернула к нему голову, ища в его глазах ответ на немой вопрос:

— Ты знал? Что Алиса беременна?

— Нет, маленькая, — прошептал он, успокаивающе поглаживая мою руку. — Не знал. Дэн тоже, похоже, недавно узнал об этом, возможно, даже уже перед судом. Иначе он бы не позволил ей сюда прийти, даже под угрозой уголовной ответственности. Потом разобрался бы с этим.

Я прикрыла глаза, борясь с подступающими слезами. Ранний срок, а теперь из-за меня её подвергли такому стрессу. Это же вредно, опасно для ребёнка…

Кир наклонился, поцеловав меня в плечо, и прошептал:

— Дэн разберётся. Он не даст её в обиду, можешь не сомневаться. Уверен, они сейчас поедут прямиком в его клинику, он проверит, что с ней и с ребёнком всё в порядке. Алиса в надёжных руках.

Михаил наклонился к нам, понизив голос до шёпота:

— Посмотрите на судью. Она явно недовольна методами Лебедева. Такие приёмы, как эмоциональное давление на свидетелей — это не те методы, которые используются в делах об опеке, обычно все проходит мирно. А Лебедев играет слишком грязно, переходит границы. Словно это не семейное дело, а бракоразводный процесс с дележом имущества.

Он замолк, оглянувшись через плечо на ряды зала. Я проследила за его взглядом и заметила то, чего не видела раньше, на что не обращала внимания в начале заседания. В задних рядах, у самой стены, сидели люди с блокнотами в руках, с камерами, с диктофонами. Журналисты. Представители СМИ. Их было человек семь.

— Они специально пригласили прессу, — продолжил Михаил с нахмуренным лицом. — Причём в этот раз гораздо больше представителей СМИ, чем вчера было. Это всё похоже на… на какой-то спектакль, на шоу. Они хотят, чтобы это дело широко обсуждали публично, чтобы создать вокруг него информационный шум. Но при этом выставляют себя достаточно спорно. Как будто вся эта шумиха нужна им вовсе не для успешной опеки.

Я съёжилась, утыкаясь лицом Киру в грудь и пытаясь спрятаться от этих взглядов. Муж покрепче обнял меня, одной рукой прикрывая от посторонних глаз, создавая защитный кокон.

Михаил покачал головой с недоумением:

— Очень странная стратегия с их стороны. Если мы спокойно подали все свидетельства и документы, предоставили характеристики, справки, финансовые гарантии, то они почему-то сосредоточились исключительно на свидетелях, на эмоциональном давлении, которое делает красивую картинку, но не приносит эффекта для их благонадёжности. Это и правда больше напоминает атмосферу бракоразводных процессов с грязным бельём.