Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 468 – Рика Лав

Я шла к стоянке, ноги несли меня сами, пока мозг лихорадочно пытался найти объяснение. Элоиза. Женщина, которую я видела всего два раза в жизни, в том кафе и на суде. Властная и уверенная в себе. Что она сделала моей маме и своей дочери? Что могло вызвать такую реакцию спустя лет двадцать?

Кир заметил меня, когда я была ещё в метрах десяти от машины, открыл дверь и вышел навстречу, преодолевая метры быстрым шагом. Я ускорилась, почти побежала к нему. Барс раскрыл объятия.

Он перехватил меня на лету, сильные руки сомкнулись вокруг талии, поднимая над землёй на мгновение, прежде чем опустить обратно и прижать к себе. Я утонула в этих объятиях, уткнувшись лицом в его грудь, вдыхая родной запах. Пальцами вцепилась в ткань свитера на его спине, сминая кашемир в кулаках.

Наконец-то. Наконец-то он рядом.

Кир молчал, только обнимал меня всё крепче, одну руку положил мне между лопаток, вторая скользнула в волосы, запутываясь в прядях. Мы стояли посреди стоянки перед СИЗО, и мне было всё равно, кто смотрит, кто проходит мимо.

Фраза матери всё ещё гудела в ушах. «Переспи с кем угодно, но не смей отдавать её». Словно я снова в подсобке кафе, снова слушаю, как мне объясняют цену жизни сестры. Словно всё, чем я могла заплатить за что-то важное, всегда сводилось к одному и тому же.

Продать тело.

Словно это все, что во мне есть ценного.

Но здесь, в руках Кира, эти слова теряли силу. Здесь я была не товаром и не средством оплаты. Здесь я была просто его женой, которую он обнимал, потому что она нуждалась в нём.

Муж отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо. Он видел, конечно видел мое состояние, беспокойство легко читалось в нем. Пальцы его выскользнули из моих волос, погладили по щеке, приподняли подбородок.

— Идем в тепло, родная, — прошептал он, выхватывая из рук мое пальто и помогая его надеть.

Открыл переднюю дверь и сам опустился на край сиденья, широко расставив ноги. А после притянул меня к себе за бёдра, усаживая боком на колени. Я устроилась удобнее, обхватывая его шею руками, а Кир обвил мою талию одной рукой, вторая же легла на мою ногу чуть выше колена.

Ладонью Барс медленно скользнул вверх по чулку, останавливаясь на середине бедра, пальцы слегка сдали меня, потом огладили обратно вниз, к краю сапога.

— Рассказывай, маленькая.

Я выдохнула ему в шею, укладывая слова в связный порядок.

— Она… Она была трезвой. Первый раз за… не помню даже, сколько лет. Узнала её с трудом.

Кир кивнул, продолжая скольжение вверх-вниз по ноге, пальцы рисовали невидимые узоры через ткань.

— Говорили сначала о… продаже Марики. Мама сказала, отец представил ей удочерение совсем по-другому. Будто бы она не понимала, куда на самом деле отдают сестру.

— Ты веришь ей?

Я задумалась, перебирая в памяти не слова. Но ещё внутри потеплело от того, что он интересовался именно моим мнением, а не ставил сразу все под сомнение. Провела ладонью от груди до торса, скользя по кубикам над свитером.

— Не уверена, если честно, но выглядела она искренней. Раскаивающейся, наверное. Но сейчас это уже неважно.

— А что важно?

— Я спросила её про бабушку. Про Элоизу. Сказала, она тоже хочет опеку, и…

Замолчала, вспоминая лицо матери в тот момент.

— И?

— Она сорвалась… Кир, если бы ты видел… такого страха я никогда у неё не видела. Мама била кулаками по стеклу, кричала, чтобы я поклялась никогда не отдавать Марику Элоизе. Охранники силой её уводили, а она всё вырывалась…