Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 419 – Рика Лав

И главное — где была эта Элоиза, когда мать с отцом напивались до беспамятства, пока я готовила Марике кашу на последние деньги с ночной смены? Где она была, когда отец в пьяном угаре колотил маму об стену, а я пряталась с Марикой в ванной, зажимая ей уши? Где она была, когда я сбежала из дома, не выдержав ада?

И самое главное — где Элоиза была, когда ублюдок-отец продал Марику в черную опеку за очередную дозу?

Почему она не пришла тогда? Почему не спасла нас раньше⁈

И какого… она хочет спасать Марику сейчас, когда у девочки наконец есть дом, семья, люди, которые ее любят?

Злость начала закипать в груди, вытесняя страх и отчаяние. Я сжала пальто в кулаках.

Нет. Я не отдам ей Марику! Пусть эта женщина хоть тысячу раз моя бабушка, пусть у нее хоть дворец и миллионы. Она не пришла к нам тогда, когда мы нуждались в помощи. Значит, не имеет права приходить сейчас и забирать то, что я выстрадала.

Марика — моя. Моя сестра, моя ответственность, моя семья. И я буду драться за нее зубами, если понадобится!

Дверь кабинета открылась, заставив меня вздрогнуть, когда скрипучий звук прорезал коридор. Кир вышел, держа телефон у уха одной рукой, а в другой какие-то бумаги.

— Да, Михалыч, понял, — кивал он, шагая в мою сторону. — Действуй быстро… Именно… Сейчас уточню у Аси и отпишусь, если она согласна… Хорошо. Жду от тебя информацию максимум к вечеру. Спасибо, друг.

Барс сбросил вызов, подошел ко мне и опустился на корточки, забирая мои руки в свои и согревая. Смотрел так внимательно, словно пытался прочитать, о чем я думаю.

— Ну как ты, маленькая? — спросил негромко, поглаживая большими пальцами мои запястья.

Я хотела ответить, но горло сжалось, и вместо слов вырвался жалкий всхлип. Почему рядом с ним я раскисаю? В жизни не плакала столько, сколько при Кире. Отмахнулась, отворачиваясь и пытаясь взять себя в руки, злясь на собственную слабость.

— Что там? — все же смогла выдавить, разворачиваясь обратно. — Что сказала Наталья? Марика… она… нас…

— Тшш, — Кир притянул меня за затылок, прижимая наши лбы друг к другу и закрывая глаза. — Тише, любимая. Все будет хорошо. Я же обещал тебе — я все решу. Мы не отдадим ее. Никому и никогда.

Я вдохнула его запах, который всегда успокаивало меня лучше любых слов. Позволила себе несколько секунд просто быть здесь, чувствовать его силу, его уверенность в том, что все получится.

Потом он отстранился, взял мое лицо ладонями и посмотрел до предела серьезно, я поняла — сейчас будет что-то важное.

— Ася, мне нужно задать тебе очень важный вопрос, — начал он, не отводя взгляда. — И тебе надо хорошо подумать, прежде чем отвечать. Это серьезное решение. Но нет времени на его принятие, прости.

Вцепилась в его запястья, кивая болванчиком. Пусть говорит, все что угодно, но только не неизвестность!

— Я поговорил с Михалычем и с Натальей Викторовной, — продолжил Кир. — Написал заявление от твоего имени, доверенность Михалыч сделал, на назначение тебя временным опекуном Марики на период судебного разбирательства. То есть пока идет суд, пока решается вопрос, Марика будет жить с нами. Ее не отправят ни в детдом, ни к этой бабушке. Она останется дома.

Я выдохнула с таким облегчением, что голова закружилась.

— Обычно такие заявления рассматривают дня три-четыре, — Барс усмехнулся, — но я договорился, что мы сейчас поднимемся к начальнику отдела опеки. В экстренных случаях его могут одобрить за час-два. То есть уже сегодня мы официально перенимаем опеку над Марикой на все время суда.