Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 200 – Рика Лав

— Барсов, твою мать, знаю я про этот защитный механизм, — перебила она, её глаза горели лихорадочным блеском. — И плевать мне на твою психологию, Кир, мне нужно это, понимаешь? Ты можешь дать мне это, так почему отказываешь?

Она попыталась шагнуть ко мне снова, потянулась руками, но я перехватил её запястья, удерживая на безопасном расстоянии. Никогда не думал, что буду прятаться от ее прикосновений. Хотя нет… в тот вечер, когда она напилась — именно это я и делал.

— Потому что ты не в себе, — ответил все же твёрдо, глядя прямо в ее глаза. — Потому что через пять минут адреналин схлынет и ты возненавидишь себя за то, что использовала секс как обезболивающее. За то, что заглушала им боль за Марику. Возненавидишь меня за то, что я это позволил, а я не хочу этого, Ася. Не хочу, чтобы между нами было что-то, о чём ты потом пожалеешь.

— Я не пожалею! — почти закричала она, дёргаясь в моей хватке. — Отпусти меня! Отпусти немедленно!

Она рванулась сильно, вырвала одну руку, но я успел перехватить её снова, развернул резко, прижал спиной к своей груди, обхватив обеими руками крепко, не давая двигаться, не давая продолжить то, что она разожгла.

— Тише, — прошептал я ей в ухо. Ее лихорадило. Она дрожала всем телом. — Тише, маленькая, дыши, просто дыши, я здесь, я держу тебя, ты не одна, всё хорошо.

— Отпусти… — голос ее сорвался на всхлип. — Кир, пожалуйста, отпусти меня…

— Нет, — я крепче сжал объятия, качая её из стороны в сторону медленно, успокаивающе. — Не отпущу, пока не успокоишься, пока не перестанешь дрожать вот так, пока дыхание не выровняется.

Она сопротивлялась ещё несколько секунд, но потом обмякла в моих руках. На мою ладонь закапали горячие слёзы.

— Я так боюсь, — прошептала она. — Так чертовски боюсь, Кир, что если мы не найдём её… если найдем, но с ней что-то случилось… я не переживу этого, понимаешь? Просто не смогу дальше жить!

— Переживёшь, — возразил я, целуя её в макушку. — Потому что ты сильная. Потому что я буду рядом каждую секунду. Мы найдём её, обязательно найдём.

Я держал её долго, пока дрожь не стихла, пока слёзы не иссякли, пока дыхание не выровнялось, и только тогда осторожно развернул к себе, взял лицо в ладони, вытирая мокрые щёки.

— Лучше? — спросил тихо.

Она молча кивнула.

— Хорошо. Тогда пойдём обратно, нужно узнать, что там выяснили полиция и Михалыч, найти твою сестру. Это сейчас единственное, что важно, всё остальное подождёт до лучших времён, договорились?

— Договорились, — прошептала сипло Ася.

Мы вернулись в подъезд, поднялись по ступенькам обратно.

В квартире картина изменилась: отец сидел на продавленном диване в гостиной под присмотром участкового Петрова, который стоял у двери с непроницаемым лицом. Лейтенант Саликов что-то записывал в блокнот, а Михалыч беседовал вполголоса с Дэном у окна. Я подошёл к ним, Ася стала сбоку, стараясь не смотреть на отца.

— Так, Павлов, я задам вопрос в последний раз. Если не получу вразумительного ответа, мы поедем продолжать беседу в отделение, где уже будут применяться другие методы, — говорил лейтенант строго. — Хватит водить нас за нос, где находится ваша дочь Марика?

— Да сколько можно! — взорвался отец, вскакивая с дивана. — Я же сказал, у подруги с ночевкой, маленькая неблагодарная мразь! Не помню я номера, недалеко тут дом! Я свои права знаю, меня ещё не лишили отцовства! Проваливайте отсюда все! Это моя квартира, мой ребёнок, она сама ко мне прибежала из вашего приюта, сама захотела к отцу вернуться, а потом ушла к подружке! Я всё рассказал, что вам ещё от меня нужно⁈