Книга Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом, страница 38 – Милана Лотос, Алёна Скиф

— Мама, — прошептала Катя, залезая ко мне на колени с куском пиццы. — Он хороший дядя. Настоящий. Он тебе поможет, да?

Я обняла её, глядя на Ярослава, который теперь объяснял Сереже, почему сыр тянется.

— Да, солнышко, — тихо ответила я. — Кажется, поможет.

Детей удалось уговорить на сон только после третьей сказки и личного обещания Ярослава, что «стратегические запасы пиццы» будут пополняться.

Мама, которая очень устала за день из-за сломанной коляски, тоже сдалась и пошла в свою комнату пить ромашковый чай, чтобы успокоиться.

Кухня погрузилась в тишину, нарушаемую только тиканьем часов. Свет от потолочной люстры стал мягче, как будто смешался с запахом сыра и помидоров. Я убирала со стола бумажные салфетки и пустые коробки. Тарелки и кружки ставила в мойку.

— Давай я, — его голос прозвучал прямо за спиной. Он взял у меня из рук мусор, его пальцы слегка коснулись моих. И я вздрогнула. Затем он быстро вымыл посуду и вытер мокрые ладони кухонным полотенцем. Кажется, я потеряла дар речи. Давно я не наблюдала подобного — чтобы мужчина мыл посуду. Похоже, мир и правда изменился. — Присядем? Чай ещё есть.

Мы сели за стол. Я налила остатки чая из маминого старенького заварочного чайника в две простые кружки. Поставила вазочку с персиковым вареньем.

— Похоже, она многое повидала, — усмехнулся он, разглядывая трещину на ручке своей кружки. Она была намертво замазана клеем, поэтому до сих пор служила верой и правдой.

— Это бабушкины, — парировала я и улыбнулась, — достались по наследству.

Тишина снова повисла между нами, но на этот раз она не была неловкой. Она была другой.

— Знаешь, а я сегодня чуть не купил тебе бриллиант, — вдруг сказал он, не глядя на меня, а наблюдая, как в его кружке тонет чаинка. — Когда увидел, как ты выходишь из туалета тогда, после звонка. С опухшим лицом. Подумал: ей нужен бриллиант. Самый большой и холодный. Чтобы положить на грудь и почувствовать, что хоть что-то в этом мире твёрдое и настоящее.

Я замерла, не зная, что сказать. Он отпил чаю и продолжил, уже глядя в окно на тёмный двор.

— Моя бывшая жена радовалась бриллиантам неделю, а потом ей уже нужен был новый. Я был для нее как алмазный рудник — удобный и надежный, но без души. Когда я перестал давать ей то, что она хотела, она пошла искать другой рудник. Беременность от другого мужика — это был её последний отчаянный ход. Она думала, это заставит меня вернуться или купить ей ещё больше камней. — Он горько усмехнулся. — Лика, наша дочь, видела всё это. И теперь она смотрит на меня так, будто я всё испортил. Не удержал семью. Будто это я все разрушил.

Он замолчал.

Я не знала, как его утешать. Молча протянула ему печенье из жестяной коробки. Он взял, разломил пополам.

— А твой? — спросил он тихо. — Дарил тебе бриллианты?

— Мой что? Бывший? — Я вздохнула. — Мой даже цветы мне не дарил. Он хотел, чтобы я была вечным и бесплатным «тылом». Чтобы дети росли тихо и не мешали ему «расслабляться» после работы. А когда ипотека, двое детей и уставшая жена перестали вписываться в его картину «успешной жизни», он просто… слился. Оставил записку. «Устал. Не могу». Вот и всё.

— Подонок, — четко и безэмоционально констатировал Ярослав.

— Да, — согласилась я. — Но я все же ему благодарна.