Книга Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом, страница 17 – Милана Лотос, Алёна Скиф

— Алло? — голос мой еще дрожал от пережитого.

— Добрый день, Ольга Антоновна, это вас из Сбербанка беспокоят. С вами говорит Анна, специалист по взысканию задолженности, — прозвучал вежливый, но неумолимый женский голос.

Всё внутри меня похолодело. Смех и стыд мгновенно испарились. Мурашки пробежали по спине, и я замерла.

— Здравствуйте, — выдавила я, стараясь сдержать панику.

— Я вам звоню по вашему ипотечному договору. У вас накопилась критическая просрочка в три месяца. Мы неоднократно направляли вам уведомления.

— Да я знаю, просто… — попыталась реабилитироваться я, но женщина меня не слушала.

— В случае если полная сумма долга, включая пени, не будет погашена в течение десяти рабочих дней, банк будет вынужден инициировать процедуру принудительного взыскания залогового имущества через суд. Проще говоря, — голос стал еще более гладким, — вас ждет выселение.

Мир вокруг поплыл. Стены кабинки внезапно показались слишком близкими. Я слышала слова, но их смысл доходил обрывками: «критическая просрочка»… «выселение»… «суд».

— Я… Я понимаю. У меня сложная ситуация, — начала я, чувствуя, как предательская дрожь пробирается в голос. — Но я же вношу что могу… Я нашла новую работу, мне обещали повышение…

— Я все понимаю, Ольга Антоновна, — безжалостно парировала Анна. — Банк рассматривает только факты. Десять дней. Все детали отправлены смс. Хорошего вам дня.

Связь прервалась. Я опустила телефон и уставилась в одну точку на двери. Выселение. Куда? С двумя детьми, с мамой? На улицу? В голове пронеслись картинки: чемоданы на лестничной клетке, Катин испуганный взгляд, Сережин плач в незнакомом месте. А ипотека… это же все, что у нас есть. Последняя крепость.

Слезы, которые я сдерживала все это время — и от усталости, и от унижения с Ярославом Викторовичем, — хлынули разом. Я рыдала, бесшумно, давясь собственными слезами, уткнувшись лицом в колени. Весь этот цирк — беготня, борьба, надежда на повышение — рухнул в один миг. Что за разница, старший я мерчендайзер или младший, если через десять дней нам негде будет жить?

И тут телефон завибрировал снова. Сквозь пелену слез я увидела имя. Бывший муж.

Нет. Только не сейчас.

Я смахнула слезы тыльной стороной ладони, сделав глубокий вдох, и взяла трубку.

— Чего тебе? — мой голос прозвучал хрипло и устало.

— О, какой ласковый прием, — усмехнулся он. — Звоню, потому что слышал, у тебя там с жильем проблемы назревают. От банка, говорят, письма счастья приходят.

Ледяная рука сжала мое сердце. Откуда он знает? Слежка? Или ему, как созаемщику, тоже что-то пришло? Может быть, ему звонили?

— Это не твое дело, — прошипела я.

— Как это не мое? Дети там прописаны, я отцом числюсь. Не могу же я допустить, чтобы мое потомство ночевало в подворотне, — в его голосе зазвучала сладкая, ядовитая ложная забота. — Я могу помочь. Закрыть твой долг частично. У меня есть кое-какие сбережения.

В его тоне было что-то такое, что заставило меня насторожиться.

— И что? Взамен ты забираешь детей? — спросила я, уже готовясь к бою.

— Что ты, что ты! Детей оставь себе, ты же супермама, — он засмеялся. — Просто… станем ближе. Буду помогать не только деньгами, но и… вниманием. Тебе же одной тяжело. Буду заезжать… иногда в гости. А иногда… может, ты ко мне. Я знаю, один неплохой отель. Или я к тебе, когда мамка с ребятней куда-нибудь смотается. Как в старые добрые, только без обязательств. Ну, кроме финансовых, конечно.