Книга Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом, страница 13 – Милана Лотос, Алёна Скиф

БАМ!

Я впечаталась во что-то твердое, теплое и очень большое. Сила инерции была такой, что я отскочила бы и рухнула на пол, если бы не пара сильных рук, которые рефлекторно схватили меня за плечи, удерживая на месте.

В нос ударил знакомый, едва уловимый запах хвойного парфюма, смешанный сейчас с ароматом свежесваренного кофе.

Голова закружилась.

Я медленно подняла взгляд.

Передо мной, не выпуская моих плеч из своих рук, стоял Ярослав Викторович. В своем безупречном пиджаке и белой выглаженной рубашке. На его лице застыло выражение крайнего изумления.

Мы замерли.

Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Я, вероятно, выглядела как загнанный олень — с диким взглядом, растрепанными волосами и грудью, вздымающейся от бега.

— Ковригина? — произнес он наконец, и его голос прозвучал грубовато от неожиданности. — Это что, так решили отметить начало рабочего дня? Штурмом?

— Я… Я бежала, — выдавила я, безуспешно пытаясь отдышаться и вырваться из его захвата. Его пальцы чувствовались сквозь ткань свитера, твердые и горячие. — Я… опоздала. Простите. На складе уже начали? Я бегу туда…

Он не отпускал.

Его взгляд, сначала изумленный, стал аналитическим. Он окинул меня беглой, но очень внимательной оценкой: взъерошенные волосы, отсутствие макияжа, паника в глазах. Он видел не просто опоздавшего сотрудника. Он видел следы утренней битвы.

— Успокойтесь, — сказал он на удивление мягко, наконец разжимая пальцы. Я почувствовала, как по моим плечам, где только что была его хватка, пробежали мурашки. — Склад под контролем. Выдыхайте. Вы выглядите так, будто только что отбивались от орды варваров, а не собирали детей в сад.

Я ничего не ответила, просто дышала, чувствуя, как адреналин понемногу отступает, оставляя после себя жгучее чувство стыда и полнейшей нелепости происходящего.

Он поднес руку к подбородку, не сводя с меня глаз. Потом медленно, очень медленно, его взгляд скользнул вниз по моему «совсем не отвлекающему» свитеру, который после столкновения как-то сместился, обрисовывая линию плеч и груди.

Его взгляд задержался там на долю секунды, а затем снова поднялся к моему лицу.

В его глазах, рядом с холодной оценкой, промелькнула тень чего-то странной, почти незаметной искорки.

— Что ж, — сказал он наконец. В его голосе впервые за наше знакомство прозвучала едва уловимая, но отчетливая нота… сарказма? — Похоже, ваше утро прошло успешно. Поздравляю. А теперь идите на склад… И, Ковригина…

Я замерла, ожидая новой колкости.

— По дороге зайдите в подсобку, — продолжил он и показал рукой на мои волосы. — Причешитесь. А то работники склада решат, что мы наняли для разбора завалов не сотрудницу, а… русалку, выброшенную штормом на берег.

Слова «выброшенная штормом русалка» звучали у меня в голове еще долго после того, как я наконец добралась до склада. И это было куда приятнее, чем «дойная корова». По крайней мере, в русалках есть хоть какая-то романтика и загадочность.

Я попыталась привести в порядок волосы в подсобке, но результат напоминал скорее «я упала с самосвала, тормозила головой», чем «влажные локоны морской девы». Ладно, итак сойдет.

Работа на складе шла полным ходом. Запах сырости стал слабее, но не исчез. Петр, тот самый обладатель легко ранимого внимания, кивнул мне с видом мученика: