Книга Бомба для альфача, страница 84 – Аня Истомина

— А можно позвать доктора? — хриплю, не узнавая свой голос.

— А президента не позвать? — доносится возмущённый возглас из коридора.

Усмехаюсь.

Доктор всё же приходит. Это высокий широкоплечий мужчина. Не сильно старше Ветра, кажется, но виски седые. Сразу видно по выправке — военный.

— Быстро ты очнулся, — усмехается он, вставая рядом с кроватью.

— Что с ногой? — с надеждой смотрю на него.

— Перелом большой берцовой кости, вывих колена, — произносит мужчина, а я начинаю истерически ржать.

— Что я смешного сказал? — смотрит он на меня без тени улыбки.

Отмахиваюсь, вытирая проступившие на глазах слёзы.

— Перелом долго будет срастаться? — судорожно втягиваю ртом воздух.

— Как вести себя будешь, — хмыкает врач, пожимая плечами. — В среднем, от трёх до шести месяцев.

— Да ё-моё! — стону, закрыв лицо ладонями, и зажмуриваюсь, потому что боюсь разрыдаться как маленький.

— Скажи спасибо, что не спина, — спокойно отзывается он.

— Спасибо, — горько усмехаюсь.

— Пожалуйста, — бросает невозмутимо в ответ.

— “До свидания, карьера в спецвойсках”, да? — тяжело сглатываю комок в горле и вытираю скатившуюся по виску слезу.

— Так, слушай сюда, боец, — повышает голос врач.

Привыкший за годы службы к моментальному исполнению команд, тут же прихожу в себя, убираю руки и пристально смотрю на него.

— Тебе крупно повезло, что кости крепкие. Я сделал всё, что в моих силах, чтобы ты не хромал и не звенел в аэропорту, как копилка, — пристально смотрит он на меня. — Но не всё зависит от моего профессионализма. Будешь соблюдать рекомендации — восстановишься быстрее и будешь как новенький. Нет — останешься с кривой ногой. Я доходчиво объяснил?

— Так точно, — вздыхаю.

— Ну вот и молодец, отдыхай.

— А какие рекомендации?

— Лежать и не шевелиться, — мужчина отворачивается и выходит из палаты.

У меня отец всю жизнь, кажется, лежал и не шевелился. И сейчас мне очень страшно, что я стану его копией не только внешне. Все планы на жизнь рухнули одним днём.

Лежу, переживая внутреннюю тихую истерику, потому что внешнюю мне только что купировали. Слёзы то и дело непроизвольно катятся по вискам на подушку. Вытираю их и злюсь, потому что не могу это контролировать.

“Скажи спасибо, что не спина”, — мысленно дразню врача.

Мне что спина, что нога, — один фиг, — инвалид. Только что матери обузой не стану. Блин, она же меня убьёт…

Осматриваюсь в поисках хоть каких-то своих вещей, но ничего нет. Я голый под простынёй. Было бы хорошо, если бы я сам успел сказать маме хотя бы то, что я живой. Представляю, что будет, если ей сухо сообщат, что я в госпитале, и всё. Она же с ума сойдёт.

А ещё лучше, чтобы вообще никто не узнал. Полкан будет злорадствовать. Ребята, конечно, посочувствуют, но вот только жалости мне сейчас “не хватало”. Варя… — Мысленно усмехаюсь, представляя, как бы мы вместе смотрелись, хромая на одну и ту же ногу. — Наверное, Варя единственная, кто понял бы сейчас моё состояние. Но, и её внимания я не хочу. Не хочу ни с кем разговаривать. Ничего не хочу.

Самое обидное, что травма произошла даже не в бою, а просто по нелепой случайности. Нас предупреждали, что в горах могут быть обвалы, когда начинает таять снег. Но говорили, что начнётся опасный сезон недельки через две-три, как потеплеет. Видимо, потеплело чуть раньше.