Книга Бомба для альфача, страница 41 – Аня Истомина

— Ты так не шути, — возмущаюсь и убираю от скулы салфетку. — Посмотри, синяк уже не сильно видно?

— Ты загораживаешь свет, я так вообще ничего не увижу, — фыркает Варя тихонько и, обхватив меня за шею холодными пальцами, выпрямляется и немного поворачивает мою голову к светильнику.

Наши лица сейчас очень близко, настолько, что облачка пара от нашего дыхания смешиваются. Это неожиданно вставляет. От затылка по спине и рукам расползаются мурашки, а внизу живота начинает ныть.

Поворачиваю голову обратно к Варе и пристально смотрю на нее.

— Костя, мне так не видно, — поднимает она на меня взгляд и замирает, будто понимая, что я что-то задумал.

Тянусь рукой к потолку и на ощупь выключаю светильник.

— Костя, — выдыхает Варя уже мне в рот, потому что я жадно набрасываюсь на ее губы. В первые секунды она теряется, позволяя себя целовать, а потом возмущенно мычит, пытаясь отстраниться. А у меня сносит крышу от легкого привкуса шампанского на ее языке, и я уже совершенно не хочу останавливаться.

Придерживая Варю за шею одной рукой, подхватываю ее за талию и затаскиваю на свои колени.

— Костя, — возмущается она охрипшим голосом, когда я отрываюсь от ее губ и откидываюсь на спинку.

— Девушкам нельзя сидеть на холодном, — усмехаюсь, чувствуя, как сердце долбит об ребра. — И с этого ракурса тебе будет лучше видно мое лицо.

— Ты с ума сошел, — Варя пытается слезть с меня, но я тяну ее за пуховик обратно. — Тебя развезло в тепле, что ли?

— О, да, тут так тепло, как на экваторе, — хмыкаю, обхватывая ее руками за талию и прижимая к себе.

— Костя! — повышает Варя голос, упираясь мне в плечи в попытке сохранить дистанцию.

— Так что там, с синяком? — смотрю на неё серьезно.

Варя тяжело вздыхает, сдаваясь и прекращая брыкаться. Достав из кармана телефон, включает фонарик.

Морщусь от яркого света, бьющего по глазам.

— Лучше, но темное пятно все равно видно, — торопливо сообщает она и тут же снова порывается слезть. — Давай ты подождёшь такси один, а ключи мне передашь в понедельник, хорошо?

— Сбегаешь? — вздыхаю, разжимая руки.

— Нет, уберегаю тебя от ошибки, — рычит она сердито, резво соскакивая с меня.

— Как интересно, — фыркаю. — А если бы ты точно знала, что я не пожалею? Осталась бы?

— Нет, потому что я уберегаю от ошибки еще и себя, — хватается Варя за дверную ручку.

— Поможешь заклеить место прокола пластырем? — бросаю ей в спину.

Она со вздохом замирает и оборачивается. Даже в темноте вижу, как пылают ее щеки.

Пошуршав пакетом, достаю из него упаковку пластырей и протягиваю Варе в руки.

Она принимает их и, распечатав, достает один, поменьше размером. Наблюдаю, как воюет с пленкой дрожащими пальцами.

— Замерзла? — хмыкаю.

— На улице теплее, чем в машине, — кивает она, сосредоточенно глядя на мою подглазину и не глядя в глаза.

Не шевелюсь, положив руку Варе на талию, когда она заклеивает мне рану.

— Варь, — шепчу, придерживая, когда она отстраняется.

— Ну, что? — сердито и тоже шепотом, будто нас могут услышать, отзывается она.

— Посмотри на меня, — прошу, и она, наконец, смотрит мне в глаза. — По щучьему веленью, по моему хотенью, поцелуй меня.

— Что? — усмехается Варя, не понимая.

— Я — Емеля, ты — Щука, — поясняю. — Я тебя поймал, теперь ты должна мне три желания. Поцелуй меня.