Книга Бомба для альфача, страница 103 – Аня Истомина

— Его могли выгнать из спецназа, а меня — нет, — пожимаю плечами.

— Это я уже знаю, — Варя разворачивается ко мне лицом, опирается спиной о стеллаж и скрещивает руки на груди. Смотрит серьезно. — Я понимаю, почему ты так сказал отцу. Но не понимаю, почему не рассказал правду мне.

— Не хотел, чтобы ты вмешивалась.

— Боялся, что я расскажу отцу, что мы были вместе в ту ночь? — щурится.

— Да с чего ты решила, что я боюсь этого? — усмехаюсь сердито.

— Да потому что ты заладил про северных медведей! — таращит Варя глазищи, но тут же старается взять себя в руки. Выпрямляется и бросает взгляд на дверь, будто тоже подумывает сбежать. — Ладно… Я так понимаю, что это в любом случае было бы приятнее, чем связывать себя отношениями с хромой и толстой. А я уж поверила…

То есть, она сразу же решила для себя, что я пользовался ей, но, несмотря на это, все равно пыталась поддержать?

Варя делает шаг в сторону двери, а я подскакиваю, забывая про костыль, и перехватываю ее за руку, покачнувшись.

— Ты сдурела? — повышаю голос, разворачивая ее к себе. — Я просто не успел забрать заявление и меня включили в списки. А потом я решил доказать твоему отцу, что я, блин, путевый, и со спокойной совестью сделать тебе предложение!

— Доказал? — острит Варя, воинственно вскидывая подбородок. Красивая, но ядовитая, зараза! Хочется заткнуть ей рот, едва держусь уже. — За всех решил? За меня, за маму, за отца моего.

— Варь… — усмехаюсь, закрывая глаза и тяжело вздыхая. — Я дебил, я понимаю. Анатолий Михайлович оказался прав в этом. Прости, что я динамил тебя. Я делал это специально, чтобы ты обиделась, забила и не тратила свое время на переломанного придурка.

— У тебя получилось, — сердито фыркает она. — Я обиделась и забила. Если тебе так лучше — пожалуйста, мешать не буду. Я через это все проходила и прекрасно знаю, что пока ты сам не захочешь, никто тебя не вытащит из депрессии, только хуже будет. Многим людям нравится страдать. Это тоже своего рода зависимость. А я не спасатель — я себя-то спасти не могла.

— Да какая зависимость, Варь? — возмущаюсь, нависая. — Я, блин, инвалид! Это ты женщина, за тебя в любом случае муж должен ответственность нести, а я — мужик, добытчик. Если меня комиссуют…

— Что изменится? — резко перебивает, усмехаясь зло. — Яйца отвалятся?

— Да боюсь я! — рявкаю и впиваюсь в ее губы, не выдержав.

Боюсь, блядь! Боюсь! Боюсь увидеть вместо восхищения в ее глазах жалость! Боюсь, что на этой жалости буду паразитировать, как отец. Боюсь, что мне не хватит сил вернуть свою жизнь в нормальное русло. Боюсь, что сдамся и потяну ее с собой на дно.

Варя всем телом подается навстречу, но я отстраняю ее.

— Все, — отворачиваюсь. — Закончили разговор.

Хотел, чтобы она прекратила терзать себя, а получилось, что дал волю эмоциям. Не утихло потому что нифига. И у нее не утихло, теперь я точно это понимаю.

Разворачиваю стул к окну и устало падаю на него. После секунды тишины слышу, как Варя идет к выходу.

Правильно, так будет лучше для нее.

Уперевшись здоровой ногой в стол, отталкиваюсь, нервно покачиваясь на задних ножках и жду, когда хлопнет дверь, но вместо этого слышу поворот ключа.

Удивленно оборачиваюсь. Варя возвращается обратно.

Когда она садится рядом со мной на край стола, отталкиваюсь ногой сильнее, всем видом демонстрируя недовольство.