Книга Когда я уходил – ты плакала, страница 4 – Полина Рей

Когда Бирюков всё же уложил дочь на ночной сон и пришёл ко мне в спальню, я поняла, что именно сейчас и услышу то, о чём уже знала досконально. И что стало моей частью, интегрировавшись в душу, которая разбилась на острые осколки.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Кир деловито.

Причём таким тоном, каким это делают профессионалы в области медицины.

— Со мной всё хорошо, — ответила я и даже дыхание задержала как перед прыжком в воду с высокой скалы.

А может, даже и не в воду, а в самую настоящую пропасть, которую разверз собственными руками мой любимый муж.

— Мы можем поговорить? — уточнил Бирюков, и мне захотелось лишь одного.

Закрыть уши руками и ответить, что я даже слышать не хочу ничего. Ни сейчас, ни впредь. Но вместо этого я ответила зазвеневшим от внутреннего напряжения голосом:

— Конечно, можем.

И попыталась улыбнуться. Может, всё окажется не таким, как мне привиделось днём? И Кирилл просто спросит меня о какой-нибудь ерунде, ведь сейчас так странно и несвоевременно будет получить его признания в том, что он уходит к другой.

А бывает ли вообще своевременность у таких новостей?

— Давай присядем, Варя…

Я ощутила физически, что Бирюков начинает нервничать, хоть и очень старается этого не показывать. Но когда столько лет живёшь с человеком, учишься считывать почти любую его реакцию.

— Давай, — просто ответила и практически рухнула на край кровати.

Вцепилась в него обеими руками, расставив их по сторонам от напряженного, словно тугая струна, тела. Но и это не помогло — казалось, что земля под ногами уплывает, а я — плыву вместе с ней.

Кирилл остался стоять. Он лишь заложил руки в карманы брюк и расположился так, словно хотел иметь возможность покинуть комнату беспрепятственно. Если вдруг дойдёт до подобной необходимости.

— Варя… Я узнал, что Яна… В общем, она развелась, — произнёс тихим голосом Бирюков, и сердце моё полетело в ту же самую пропасть, в которую я мысленно угодила совсем недавно.

Слушала мужа молча. Просто не смогла бы разомкнуть губы и произнести хоть слово…

— Я не хочу тебе лгать… И изменять, скрываясь по отелям… Поэтому говорю тебе честно, как есть. Пытался не думать о ней, выбросить из головы… Пытался сказать себе, что нельзя назад, в прошлое, но не могу…

Ощутив, как по щекам моим покатились слёзы, я смотрела на любимого человека, ради которого была готова на многое, и понимала, что всё… У меня больше его нет. Он весь принадлежит другой, пусть они ещё не оказались в одной постели…

Боже, как мне жутко было представлять, что Кирилл скажет мне всё это, а потом пойдёт к этой своей дурацкой Яне! Будет обнимать её, ласкать, как меня. Потом ляжет с ней и… Я ведь знаю до чёрточки каково это — заниматься сексом с моим мужем. Знаю, что ему нравится, и как он способен прочесть все мои желания до единого…

— Ты… уходишь от нас с Вероникой? — прохрипела, инстинктивно схватившись за горло.

Его сдавило чем-то льдистым, царапающим. Я запоздало сообразила, что так звучит мой голос…

— Я говорю тебе о том, что мы с тобой больше не будем жить как муж и жена, Варя. Но моя дочь останется моей самой важной малышкой, что бы ни случилось.

Я запрокинула голову и зло, отрывисто рассмеялась. Пусть не рассказывает этих историй! Я знала по опыту подруг, как бывшим мужьям становится плевать на собственных детей, когда они, эти самые мужья, начинают жить с другими бабами. И то потомство, которое родилось от их шлюх, становится самым важным и ценным. Даже если они — не отцы этим детям.