Книга (не) Развод под Новый год. Загадаю счастье, страница 36 – Лера Корсика

— Хорошо, — сдалась я, и почувствовала, как какое-то невероятное напряжение спадает с плеч. — Только без шампанского. Я не вынесу еще один праздник.

— Договорились. Чай, свечи, мои фирменные сырники и абсолютно непредвзятое выслушивание всех твоих планов по низвержению твоего благоверного в тартарары. Будет терапевтично. Жду в семь, — она положила трубку.

Я опустила телефон на стол и уставилась в пустой экран компьютера. «Развеяться. Отвлечься». Странные слова. Казалось, между мной и нормальной жизнью пролегла непроходимая пропасть.

Но, возможно, Ира права. Чтобы вести долгую войну, нужно иногда выходить из окопов. Хотя бы для того, чтобы вспомнить, за что, собственно, сражаешься. Не только за разрушение его мира. Но и за возможность когда-нибудь снова почувствовать что-то простое, настоящее, человеческое. Вроде тепла восковой свечи и поддержки друга, который верит в тебя даже тогда, когда ты сама в себе сомневаешься.

* * *

Дверь в квартиру Иры открылась, и меня объял теплый, уютный хаос, так непохожий на стерильный порядок моего дома. Пахло корицей, свежей выпечкой и воском. Ира, в мягких штанах и растянутом свитере, с хитрым блеском в глазах, уже ставила на низкий столик поднос с сырниками и двумя бокалами.

— Вино красное, сухое. Лекарственное, от нервов, — объявила она, наливая. — А свечи... свечи вот.

Она торжествующе указала на три толстые восковые свечи желтого оттенка, стоящие в простых глиняных подсвечниках. От них и правда тянуло каким-то теплым, смолистым, непривычным ароматом.

Первые полчаса я просто молча пила вино, с наслаждением чувствуя, как теплая тяжесть растекается по уставшему телу, размывая острые углы тревоги. А потом, под третий бокал, меня прорвало. Я рассказывала. Все. Не только про Кристину в приюте и ее «люблю, отпусти». Про утренний разговор с Сергеем, про его «старая и никому не нужна», про угрозы адвокатами, про его полное незнание, где Степа.

Слова лились рекой, гневные, горькие, обидные.

— Представляешь, он говорит «это твой потолок»! Как будто двадцать пять лет я была домашней белкой в колесе, а не... не партнером! Не тем, кто все это выстраивал вместе с ним! — я почти кричала, размахивая бокалом.

Ира слушала, не перебивая, лишь подливая вино и подкладывая сырников. Ее лицо было серьезным, в глазах — ни капли осуждения, только понимание и та самая, яростная солидарность.

— Подлец, — констатировала она, когда я наконец замолчала, иссякшая. — Обыкновенный, мелкий, трусливый подлец, который, когда его приперли, пытается тебя же и обвинить. Классика жанра. Но знаешь что? Ты ему уже наваляла. Морально. Он в панике.

— Он в ярости, — согласилась я, отхлебывая вино. — Паника всегда прячется за яростью, — мудро заметила Ира. — Ну что, командир, планы озвучишь или сразу к высшим силам обращаемся?

Она зажгла свечи. Пламя заколебалось, отбрасывая на стены огромные, пляшущие тени. Комната погрузилась в полумрак, наполненный теплым светом и густым ароматом. Все это было немного смешно, немного по-детски, но невероятно... уютно и правильно. Словно ритуал очищения.

— Гадать будем на воске, — Ира поставила между свечами широкую миску с холодной водой. — Думай о своем вопросе. О самом главном. Не «как его уничтожить», а... что будет дальше. С тобой.