Книга Наследник магната. Вернуть любой ценой, страница 38 – Марго Лаванда

Мир снова сужается до одного единственного движения — я подхожу и беру ее за руку.

Просто касаюсь — и Кристина словно на миг оживает, фокусирует взгляд на мне. Выдавливает слабую едва заметную улыбку.

Все.

В этот момент больше не существует ни прошлого, ни гнева, ни старых обид.

Только она — и я.

И наш сын.

— Спасибо. Я люблю тебя.

Эти слова рвутся из глубины, откровеннее всего, что я говорил когда-либо. Дальше я просто держу ее руку. Уже не важно, что было раньше. Важно только то, что сейчас я могу сделать: быть рядом.

Кристина

Мне страшно. Боль скручивает все тело, и в этом хаосе сознание держит только один голос — уверенный, твердый, родной. Амир. Он сжимает мою руку, обнимает, утешает, заставляя поверить в то, что только он способен спасти меня от этой невыносимой боли. Я держусь за него, за его силу, его присутствие. Это невероятно важно: в момент, когда мне нужна помощь, когда весь мир рушится, именно он рядом.

Мой любимый. Жестокий. Непримиримый. Тот, кто когда-то не дал мне ни слова сказать, не дал защититься, не дал дышать. Даже при смертной казни дают последнее слово — а он… Вынес приговор не выслушав, оставил меня одну сражаться за будущее, подарив на прощание самый важный подарок. Нашего сына. Тогда я еще не знала об этом. Думала что мы никогда больше не увидимся.

Но судьба подарила нам чудо: Амир здесь, когда его ребенок появляется на свет.

Это безумно важно для меня.

— Девочка, держись… — шепчет Юсупов, его голос держит меня в сознании, связывает с реальностью, которая ускользает. Я понимаю: без него не справилась бы с этой болью, с этой бесконечной мукой.

Меня укладывают на носилки, но Амир не отпускает моей руки. Я держусь за него, пока тело скручивает новый спазм, и кричу. И вдруг рука, которая поддерживала, согревала, исчезает. Слезы текут по щекам не только от боли. Нет. Меня накрывает отчаяние: я одна. Одна в этом испытании.

Боль возвращается с новой силой, и я кричу, морок воспоминаний рассеивается, перед глазами возникает лицо врача:

— Нужно оставаться в сознании, Кристина. У вас стремительные роды. Держитесь. Вы обязательно справитесь.

Я ничего не понимаю из того, что говорят. Единственное, что доходит, — я нужна ребенку.

— Когда скажу, будьте готовы тужиться… — доносится голос врача сквозь сумбур. Я качаю головой: сил нет, я слабею. Боль кажется бесконечной.

— Давление падает! Держите ее в сознании! Капельницу! — крики врачей. Я вижу потолок, который кружится, свет режет глаза.

И вдруг перед глазами возникает лицо Амирa.

— Вот так! Умница! Еще чуть-чуть! Давай! Тужься!

Не понимаю реальность это или галлюцинации. Я едва шевелю губами, не могу даже пальцем пошевелить. Сцепляю зубы, выкладываюсь полностью. В голове одна мысль: мой малыш… С ним все должно быть хорошо! Ради него я сделаю все.

Крик ребенка пронзает пространство, боль отступает, оставляя покой.

— Мой сын… Покажите мне его! — слезы текут сами, и через мгновение на мою грудь кладут маленький комочек. Сердце наполняется теплом, на губах появляется улыбка.

— Привет, мой любимый… Я так тебя ждала… — шепчу охрипшим голосом, провожу пальцами по темному пушку на голове, заглядываю в небесно-голубые глаза. — Как же он похож на своего отца…

И в этот момент заходит Амир. Лицо напряжено, челюсти сжаты, глаза — такие пронзительные, полные тоски. Высокий, статный, уверенный в каждом шаге. Мне снова кажется что это не по-настоящему, что у меня от боли начались видения.