Книга Одержимые, страница 24 – Витольд Гомбрович

Еще один зал, огромный, пустой и холодный – и они очутились в небольшой комнате, освещенной керосиновой лампой. В камине догорал огонь. Два шкафа, столик, несколько стульев, кровать в углу – вот и вся спартанская обстановка. Но, во всяком случае, эта комната была обитаемой – и Майя с облегчением остановилась посреди нее.

— Пьешь? – спросила она, увидав на столе несколько бутылок.

Холявицкий подошел к двери и приоткрыл ее.

— Тише, – сказал он вполголоса. – Ты понимаешь, где мы находимся? Эта комната расположена примерно в середине южного крыла. Шесть больших залов отделяют ее от комнаты князя в так называемой Доротке, то бишь юго-западной башне. Я нарочно оставляю дверь приоткрытой – никогда не знаешь, не выйдет ли он. Тогда тебе придется спуститься вниз. Гжегож, камердинер, живет совсем в другой стороне.

— У тебя на зависть крепкие нервы, – сказала девушка, прислушиваясь к жуткой тишине.

— Ну вот, а ты удивляешься, что я пью! – воскликнул он. – Не пил, так лишился бы рассудка, подобно старику! Ты себе не представляешь, что такое находиться днем и ночью в этом проклятом месте и зависеть от прихотей безумца. К счастью, осталось уже недолго!

Последние слова Холявицкий произнес с такой радостью, что Майя отвернулась от огня в камине и взглянула на него.

— Неужели все так плохо? – спросила она.

— Да, – ответил Холявицкий. – Состояние его нервов явно ухудшается, а это свидетельствует о том, что организм слабеет. Вчера ночью, когда я вернулся из Полыки, князь устроил мне жуткий скандал: плакал, стонал, что я его бросаю… Теперь мне нельзя отлучиться из замка даже на час – приходится безвылазно сидеть здесь. Но это ненадолго – и уж тогда мы свое возьмем!

Он притянул девушку к себе.

— Я знал, что ты придешь! Ни на мгновение не допускал, что ты могла всерьез поссориться со мной! Ты привязана ко мне! Наверняка привязана, потому что мы друг друга понимаем, – мы оба трезвомыслящие, хитрые и смелые. Мы – пара! Если мы за что-то беремся, у нас непременно получается! Я именно тот, кто тебе нужен! Не стоит обращать внимание на мелочи.

Майя осторожно высвободилась из его объятий.

— Не ждет ли тебя разочарование? – спросила она. – Я имею в виду князя. Ведь он не в своем уме.

— Завещание составлено. Никаких наследников или родственников. И речи быть не может, чтобы он что-то изменил.

Тут Холявицкий прислушался.

— Мне показалось, что он зовет. Ты даже не представляешь, каким невыносимым князь сделался после поездки в Варшаву. Это его просто подкосило – постарел сразу лет на десять. Да, завещание составлено, и формально ни у кого не может быть оснований его оспорить. Впрочем, кому охота ввязываться в судебные тяжбы – долгов полно, и только я один знаю, что с этого еще можно кое-что поиметь. Остальные думают, будто князь совершенно разорен. Ну что, ты не сердишься?

Холявицкий взял ее за руку, но Майя резко отстранилась.

— Что такое опять? – спросил он, нахмурившись.

— Ничего.

— Ты меня не любишь?

— Нет.

— Тогда зачем ты здесь?

— По делу!

Холявицкий рассмеялся. Ему это нравилось. Нравились жесткость Майи и ее безапелляционность – это его будоражило. Холявицкий ни на мгновение не сомневался в ее любви – он был слишком уверен в своих достоинствах. Но ему импонировало, что она никогда не «млеет» и не поддается сантиментам.