Книга Одержимые, страница 142 – Витольд Гомбрович

Хинч взял зловещий карандаш и при лунном свете стал рассматривать следы зубов. Кто еще грыз его? Чьи это зубы – и насколько безумен был их хозяин? Ясновидящий напрягся, сосредоточился и, выпрямившись и вытянув вперед руку, попытался что-то разглядеть, приподнять край завесы.

Напрасно! Может, здесь, близ замка, действие зла было слишком велико? А может, Хинчу недоставало бесстрастного спокойствия и душевного равновесия? В любом случае он тщетно напрягал свои силы и так ничего и не увидел. Однако его вновь охватило гнетущее ощущение присутствия зла: в карандаше бесспорно таилось нечто дурное.

Он медленно вернулся в дом и застал в столовой докторшу, чиновницу и молодых супругов, недавно прибывших в Полыку. Все они собрались за маленьким столиком в углу. Хинч сейчас сделался настолько чуток к любым аномалиям, что сразу почувствовал: эти люди сидят слишком близко к столику и слишком тесно друг к другу.

При его появлении чиновница пискнула, словно ребенок, которого застали за какой-то шалостью, да и остальные тоже выглядели одновременно смущенными и возбужденными.

Что они там задумали? Хинч хотел пройти мимо, но увидел на столике большой лист бумаги, на котором были написаны буквы и стояло перевернутое вверх дном блюдце.

— Решили устроить спиритический сеанс? – поинтересовался Хинч.

Компания захихикала.

— Да вот, хотим попробовать, – смущенно буркнул молодой муж.

— Эта дама, говорят, медиум! – воскликнула молодая жена, указывая на панну Гнетунскую.

— Мы все чрезвычайно интересуемся медиумическими и спиритическими вопросами, – как всегда, многословно выразилась докторша, зачарованно глядя на Хинча. – А вы не согласитесь принять участие в сеансе?

Ясно. Ему устроили западню. Его инкогнито раскрыто, и эти люди, возжелав острых ощущений, пытаются столь неуклюжим способом втянуть его в несерьезную забаву. Хинчу захотелось поколотить этих глупцов, не ведающих, что играют с огнем.

Но он тут же подумал, что сеанс мог бы оказаться даже полезен, – при условии, что в нем примет участие Лещук. Да! Пожалуй, неплохая идея! Возможность, пускай и эфемерная, пролить какой-то свет на происходящее. Вдруг эксперимент окажется удачным? Однако не слишком ли все это рискованно?

Хинч задумался так глубоко, что перестал слышать капризные голоса новоявленных спиритов и спириток.

Вдруг за окном раздался конский топот – и вскоре в столовую вошел высокий человек в костюме для верховой езды.

Холявицкий!

— Говорят, панна Майя приехала, – сказал он, поздоровавшись с присутствующими неприятным, бесцветным голосом и ни на кого не глядя.

— Да, приехала, – поспешно подтвердили дамочки, придя в восторг от перспективы новых впечатлений.

— Она наверху?

— Да-да, наверху!

— Еще и пан Лещук здесь, – добавила Гнетунская, словно бы между прочим.

Холявицкий направился к лестнице, но Хинч остановил его.

— Я как раз иду наверх и передам панне Майе, что к ней гость.

Ясновидящий хотел и предупредить девушку, и не пустить Холявицкого на второй этаж. Однако тот, не обратив внимания на его слова, стал тяжело подниматься по ступенькам. В коридоре он сразу увидел Майю, стоявшую у одной из дверей. С ней был Сколинский. Секретарь застыл как вкопанный.

С той минуты, как они с его бывшей невестой простились в Варшаве, страдания Холявицкого только усилились. Мысль о том, что Майя для него потеряна, что Лещук полностью завладел ее вниманием, не давала секретарю покоя. Услышав о приезде панны Охоловской, он, забыв обо всем, бросился в Полыку. О появлении Лещука ему, разумеется, известно не было. Холявицкий находился на грани помешательства. Майя всем своим обликом напомнила секретарю о тех днях, когда он еще был частью обычного, нормального мира. Их нынешняя встреча разожгла в нем чудовищную ревность.