Книга Верхний мир. Призрак свободы, страница 160 – Майя Олав Глакс

— Дыхание Нижнего мира, — понимающе кивнул Касадо, погладив по голове Розалию, которая от рассказов Тали еще крепче прижалась к могущественному отцу. Кажется, только в ней эти слова будили страх и трепет. — Хоть никто из живущих в Мармиати-Ай и не был при жизни в Нижнем мире, но мы не ошибались на этот счет. Здесь, в Чертогах Смерти, где скверна естественным потоком прорывается из-под земли, мы тоже иногда слышали голоса мертвых… Этому я и учил своих студентов. Раз мы можем их слышать, значит, можем и управлять ими. Через скверну, через их тела…

Висенте, как и многие из его подчиненных, заметно изменились в лице при словах Бэзила. Люди в Мармиати-Ай поколениями бок о бок живут с некромантами, и за все это время так и не смирились с тем, как те видели в бренных телах людей только инструмент.

Среди адептов Тьмы послышались взволнованные шептания, но не потому, что они впервые слышали это, а потому что вернувшаяся из Нижнего мира Хранительница Эстера подтверждала каждое слово Касадо, отчего темные злились еще больше. Казалось, Леди ощущала их гнев кожей.

— Эти лица, горящие в пламени… они там мучаются и страдают? — в ужасе произнесла Розалия, глянув на Тали, и когда та ответила неловким кивком, дочь Касадо подняла испуганный взгляд к отцу. — Используя скверну, мы доставляем им боль? И маме тоже?

О судьбе жены Касадо можно было только догадываться. Самого Бэзила не тронули слова бывшей Хранительницы и страх дочери, но вот Висенте, его адепты Тьмы и даже Дин с каким-то ужасом посмотрели сначала на Леди, а затем на некромантов. Каждый из них потерял кого-то близкого в бесконечной войне Света и Тьмы, и сама мысль, что они могли страдать даже в Нижнем мире, вызывала у них страх и ненависть.

— Все, что вы говорите, мисс Тали, лишь подтверждает мои старые догадки и недавние открытия. Но в последнем предположении вы отчасти заблуждаетесь, — Бэзил скривился, словно испытал разочарование, почти уже достигнув успеха. Прежде, чем продолжить, он ласково коснулся щеки своей растерянной дочери: — Наши родные и близкие страдают не от конкретного использования скверны конкретным некромантом, а от того, что в принципе стали ее частью. Отсюда возникает вопрос, что есть скверный огонь? Почему его так назвали?

Касадо так пристально посмотрел на Тали, что она решила, будто этот экзаменационный вопрос адресован именно ей.

— Я… я хотела спросить Смерть об этом напрямую, но так и не решилась… — почти виновато ответила Леди, потупив взгляд.

— Не решились, или он повлиял на вас так, что у вас не нашлось достаточно смелости? — подозрительно прищурился некромант и, отпустив дочь, сделал шаг вперед. — Как я понял из вашего рассказа, Смерти не составляло труда проникать в ваши мысли. Он отвечал только на те вопросы, которые были для него удобны, не так ли?

Касадо прошел мимо Тали, обошел настороженного Рида, скептически сложившего на груди руки Монтеро и окинул взглядом всех собравшихся. Судя по всему, для них уже не были в новинку эти речи, но многолетний опыт преподавания делали свое дело — какими бы разными не были слушатели, в один миг все они превратились в студентов на очередной лекции авторитетного учителя.

— Даже для нас, некромантов, на заре времен казалось противоестественным поднимать из могил мертвых. Оскверняя их память, мы, как и адепты Тьмы, следующие инстинктам, делали то, на что хватало сил и власти. Зеленое пламя подчинялось нашей воле, так почему бы этим не воспользоваться ради своих целей и могущества? — пожал он плечами, и служившие Монтеро люди наверняка понимали логику такого мышления. — Но, работая с переводами Первого Капитуляра, написанного еще до разделения мира, я был удивлен, встретив и там термин «скверна». Вот только тогда речь шла не о частных осквернениях могил, а всего мира…