Книга Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала, страница 96 – Ангелина Сантос

— Стабилизатора нет, — сказала она. — Связующая сила сорок восемь и одна десятая. Допуск соблюдён.

Тиль не улыбнулся, пока Мара не повторила опыт на контрольной пробе. Получилось сорок восемь ровно.

— Расхождение одна десятая, — сказал он. — В пределах допуска.

— Предварительно, — ответила Мара.

— Подтверждено двумя специалистами, — добавил я из двери.

Она задержала на мне взгляд и чуть подняла бровь — так же, как в боковой комнате трибунала. На этот раз не отвернулась.

Не все разговоры между нами были удачными. На второй неделе после суда я прислал караул к аптеке, услышав о письме с угрозой. Мара отправила солдат обратно и три дня разговаривала со мной только по необходимости. Угроза оказалась настоящей, но это не делало мой способ правильным. Мы составили порядок: сообщение Лее, предложение охраны, решение Мары о доступе в дом. Я нарушил его ещё раз — уже мелко, оставив Ивара во дворе без предупреждения. После этого перестал считать хорошее намерение разрешением.

Мара тоже училась говорить до того, как злость превращалась в закрытую дверь. Иногда у неё не получалось. Тогда она закрывала дверь, но называла время, когда вернётся к разговору.

Мы не стали простой парой. Стали честной.

В час дня Лея привезла решение полного суда.

Она могла прислать писаря, но вошла через новую дверь с папкой под мышкой и отказалась от чая, пока Мара не закончила осмотр последнего пациента.

Мы собрались в лаборатории: Мара, Орса, Тиль, Ивар, Лея и я. Сайна Мор осталась в цехе принимать мастеров после реформы.

— Решение вступило в силу, — сказала Лея. — Корвин Таль признан виновным в организации поставок отравленной соли, покушениях, подделке доказательств и попытке уничтожить образцы. Пожизненное заключение без права занимать должность или распоряжаться фондами.

Она положила первый лист.

— Ивен Роут — двадцать четыре года за изготовление Тихого пепла, смерть Эмиля Лорена и участие в покушениях. Личный секретарь Таля — восемнадцать лет за платежи, подделки и организацию курьеров.

— Дарен? — спросил Тиль.

— Шесть лет. Суд учёл сотрудничество, спасённый платёжный лист и угрозы семье, но не снял ответственность за подмену накладных и две дозы генералу. Украденные восемьсот двадцать крон возвращает фонд, не его племянницы. Они сохраняют жильё и награду отца.

Я кивнул. Милосердие, которое стирает поступок, превращается в новую ложь. Шесть лет оставляли Дарену возможность выйти и не называли его невиновным.

— А Эмиль? — тихо спросил Тиль.

Лея передала ему отдельный лист.

— Решением суда Эмиль Лорен признан погибшим при исполнении профессионального долга после сообщения о незаконной примеси. Все обвинения в производстве яда сняты. Семье полагается возмещение.

Тиль прочитал дважды. Потом отнёс лист к старой балке и положил под аптечный знак Эмиля.

Мара не заплакала. Коснулась пальцами его подписи и сказала:

— Это его имя. Деньги пойдут на лабораторию и обучение Тиля.

— Я могу отказаться от части, — начал он.

— Не можешь. Уже записано в плане расходов.

— Это приказ?

— Ученический договор.

Тиль посмотрел на меня, словно искал поддержку.

— Не спорь с правильно составленным договором, — посоветовал я.

Ивар фыркнул.

Лея раскрыла последнюю страницу. Цеховой фонд разделяли на лабораторию, страховую кассу и выборный совет мастеров. Военные закупки переходили под контроль комиссии, в которую входили производитель, врач части и независимый судебный аптекарь. Все составы высокой опасности публиковались для лицензированных лабораторий. Ни глава цеха, ни генерал больше не могли закрыть формулу единолично.