Книга Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала, страница 45 – Ангелина Сантос

— Я отнесу через соседнюю дверь вместе с хлебными ящиками. Господин Вер пойдёт сзади. Никто не увидит.

Он уже продумал лучше, чем многие взрослые курьеры.

После его ухода Мара начала собирать инструменты для склада. Левая рука не слушалась, застёжка футляра выскользнула из пальцев. Я придержал короб, пока она закрывала правой.

— Я могла сама.

— Знаю.

Она не отстранилась. Наши руки оказались рядом на деревянной крышке: её — с белым следом от свежей повязки, моя — с четырьмя швами под рукавом. Два человека, которые слишком поздно сообщили о собственной слабости и теперь собирались ночью на склад убийцы.

Мара подняла голову. Серые глаза задержались на моём лице дольше, чем требовалось для разговора.

Я заметил линию её рта, выбившуюся прядь у виска, запах чистого спирта на коже. До этого её присутствие означало задачу: ответ, спор, лекарство. В тот момент задачи не было.

Я первым убрал руку.

Не из равнодушия. Из-за двери в торговый зал, открытого дела и понимания, что желание коснуться женщины ещё не даёт права это сделать.

— У знака на латунной пластинке есть номер, — сказала Мара тише обычного.

Я посмотрел. Под тремя лучами действительно были выбиты цифры, почти стёртые износом.

Ивар сверил их с закрытыми договорами комиссии.

— Матрица Таля, — сказал он. — Не копия. Этой пластинкой ставили контрольный знак на поставки фонда.

Теперь на северный склад вела не только запись покойного аптекаря.

Туда вела личная печать Корвина Таля.

ГЛАВА 10. Огонь под лавкой

Ордер разрешал войти через дверь. Дверь оказалась замурована.

Кирпичи отличались от старой стены цветом раствора. Их положили недавно, но успели закоптить снаружи, чтобы кладка выглядела заброшенной.

— Ломать законно? — спросил Ивар.

Лея сверилась с текстом.

— «Открыть помещение любым способом с минимальным ущербом». Кирпичи можно вынуть. Стену вокруг не трогать.

— У военных есть узкий таран.

— Нет, — сказала Мара. — За стеной могла остаться посуда. И если внутри летучий состав, удар поднимет пыль.

Мы стояли во дворе старой котельной до рассвета. Северная набережная тонула в тумане. За кирпичной оградой темнела река, изредка звякали цепи на грузовых баржах. Котельная выглядела пустой: выбитые верхние окна, ржавая труба, сорняки между камнями. Однако у причала недавно меняли доски. На грязи сохранились следы колёс. В водосточной канаве не было льда.

— Здесь тепло, — сказала Мара.

Она присела у канавы и коснулась воды тыльной стороной пальцев.

— Производство остановили не больше нескольких часов назад.

— Или здание топит сторож, — заметила Лея.

— Тогда дым шёл бы из трубы.

Ивар со стражниками проверил двор, затем городской слесарь срезал дужку на боковых воротах. Мы вошли без шума, насколько это возможно для шести стражников, магистрата, военного майора и генерала, которому запрещено поднимать тяжёлое.

Главный зал был пуст. Пол подметён, котлы ржавые, угольный бункер завален сломанными ящиками. У стены стоял стол сторожа и кружка с ещё влажным чайным листом.

— Не касаться, — сказала Лея раньше, чем стражник потянулся к кружке.

Мы разделились. Двое проверяли верхнюю галерею, двое — двор. Я остался с Марой, Иваром и Леей у котлов. Мара шла медленно, наблюдая за полом.

— Здесь перемещали тяжёлое.