Книга Право на счастье, страница 89 – Теона Рэй

— Никому ни слова, – твердо попросила я и приступила к просвечиванию лишь после клятвы молчания. Поклялась женщина одной из средних дочек, чье имя едва вспомнила.

Соседка плакала и стонала, сдерживала рвотные позывы и, когда они проходили, сетовала, что не на кого оставить детей. А я едва не смеялась в голос.

— Клара, вот скажи, – я убрала ладони с ее груди, – у тебя тринадцать детей и все твои, верно?

— Ну конечно мои!

— И рожала их ты сама?

— Ты совсем плоха, что ль? – Клара распахнула покрасневшие от слез глаза.

— Ты беременна в четырнадцатый раз и не поняла этого?

— Как беременна? – не поняла женщина.

— Точно так же, как и все предыдущие разы. Не волнуйся, ты не умираешь, а твое состояние нормально в таком положении. Я сварю для тебя особое снадобье, которое снимет симптомы тошноты и слабости. Принесу завтра, а сегодня просто поспи. Еся и Лелька проследят за малышней.

— Наконец-то! – Из глаз Клары брызнул новый поток слез. – Я уж думала, никогда не дождусь ребеночка!

Я все же не сдержалась и фыркнула в кулак. Не стала снова напоминать, что у нее их уже тринадцать и как-то раз она перепутала мою дочь с одним из своих детей. Радость Клары была искренней, и я порадовалась вместе с ней. Успокоила ребятишек, сообщила им, что скоро их станет на одного больше, и удалилась из дома соседки с широкой улыбкой. Роды принимать я теперь умею, так что буду ждать, когда помогу появиться на свет новому члену общества.

— Мамочка, что с тетей Кларой? – Вероника встречала меня на пороге.

— У тети Клары будет еще один малыш.

— Ух ты! – Глаза дочки загорелись, но тут же потухли. – У Сэта так много братьев и сестричек, а у меня никого нет. Когда мы заведем, мам?

Я едва воздухом не поперхнулась. Дочь знала, как и почему появляются дети: я обошла тему с капустой и грядками и сразу вывалила на шестилетнего ребенка почти всю правду. Тогда она долго думала, а потом сказала, что как можно дольше не будет заводить детей.

— У нас нет папы для того, чтобы завести сестричку или братика, – объяснила я, расставляя пузырьки по местам.

— А дядя Роберт?

Я рассмеялась. Представляя лицо Роберта, когда я предлагаю завести ребенка, не могла не смеяться.

— С дядей Робертом мы друзья. Потом я расскажу тебе, чем отличаются папы от друзей.

Дочь мигом забыла о новых детях, вспомнив, что я обещала ей блинчики и поход к бабушке Уле. Блины были готовы спустя час. Мы сложили их на широкую тарелку, завернули в бумагу и, принарядившись как могли, отправились в гости: я – проведать старушку, а Вероника – еще сильнее влюбить меня и Роберта друг в друга. Она обронила это будто случайно, а я всю дорогу молилась, чтобы дочка не ляпнула подобное при нем.

Встретил нас Гаскон вместе с Робертом. Они с серьезными выражениями лиц строгали какое-то очень длинное бревно. Мы с Вероникой осторожно пробрались к ним по двору, заваленному опилками, стружками и ветками. В куче листьев играл Кукуй, радостно прыгая в них и бодаясь с невидимым врагом.

— Михей отдал на попечение? – спросила я у Гаскона, который нас уже заметил.

— Сам пришел. Поиграет и уйдет. А вы что принесли?

— Блины! – с гордостью провозгласила моя дочь.

— Рад, что вы зашли. – Роберт, чье полуголое тело было покрыто капельками пота и, несомненно, привлекало мое внимание, обернулся к нам с улыбкой. – Мы решили заменить доски на полу. Старые прогнили и скрипят.