Книга (Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта, страница 87 – Алена Шашкова

— Да какого Ярхаша, Филис? — в сердцах говорю я. — Ты не можешь нормально передать записку, а я из-за этого…

Решаю не договаривать.

— Ты что?

— Оказываюсь в заднице, — бросаю я. — И это я уже не говорю о том, что твой шар чуть не отправил меня в лазарет.

— Ну кто же виноват, что ты вот так влетаешь в тренировочный зал, когда… — он тоже встает и трет пальцами лоб. — Дай угадаю: ты не успела из-за этого на последний экипаж.

Филис откидывает с лица влажные пряди, которые прилипли ко лбу, и задумчиво рассматривает меня. Он, как и в прошлый раз, тренировался без рубашки, и я с трудом заставляю держать свой взгляд на его лице.

Кажется, Адреас замечает это, потому что уголок его рта ползет вверх, и на лице появляется едва заметная ухмылка. Это раздражает: он не должен на меня так действовать, и тем более он не должен об этом знать!

— Только вот не надо делать вид, что тебе не все равно, — качаю головой и иду на выход. — Удачной тренировки.

— Погоди, Ярика, — окликает меня Филис, уже натягивая рубашку. — Я тебя довезу.

Настроение такое, что хочется сказать «не надо» и, фыркнув, уйти, но мне правда лучше поехать домой раньше, чтобы лишний раз маму не тревожить. Поэтому я как-то неловко веду плечом, а Филис, подмигнув, проходит мимо меня:

— И больше никаких записок, — говорит он. — Верь только тому, что я скажу тебе лично. Поняла меня?

Филис дает мне на сборы время, пока готовят экипаж к поездке: он сам явно не собирался ехать в город. Мне снова становится неудобно, но в голове вспыхивает мамина фраза, что неудобно только штаны через голову надевать, поэтому я отбрасываю сомнения и жду Адреаса у ворот.

Их к этому времени уже тоже закрыли, но у Филиса, похоже, доступ на свободное перемещение по академии. Я даже завидую. Но тут же задумываюсь: он же отличный боевой маг и эксперт во всех предметах — в этом я могла убедиться, просто послушав его объяснения. Так зачем ему понадобилось возвращаться к учебе?

Неужели все дело лишь в том плетении, которое у него не получалось, когда я пришла в прошлый раз, когда…

Я закусываю губу и отворачиваюсь к окну кареты, чтобы Филис не заметил, как я покраснела — дракон все же, у него зрение даже в темноте лучше, чем у меня днем. Мысль о том злосчастном поцелуе до сих пор вызывает щекочущие мурашки по телу, хотя пора бы уже и забыть, Джесс же сказала, что они истинные.

Чтобы убедиться, я даже смотрела сегодня на запястья Адреаса в тренировочном зале. Только вот запястья у него были перемотаны, как это делают, чтобы защитить суставы.

— О чем задумалась, ящерка? — спрашивает Филис, прерывая мои размышления.

— О том, что до отбора осталось очень мало, — вру я, — а я все еще сомневаюсь, правда ли меня допустят до него. Хотя толку надеяться-то? Сам же называл меня пустышкой.

— Пустышка… — как-то невесело усмехается Адреас. — Можно быть хоть тысячу раз одаренным, но если в тебе нет стержня и воли — все это будет напрасно. Потому что талант — это только десять процентов успеха. А вот остальные девяносто — это упорный труд.

— Но те, у кого есть эти десять процентов…

— Могут быть впереди только на старте, ящерка, — говорит Филис, глядя точно на меня через пространство кареты. — Я бы не стал с тобой заниматься, Ярика, что бы там ни говорил Ферст, если бы ты ныла и опускала руки. Но твое упорство, иногда граничащее с упрямством, меня восхищает.