Книга (Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта, страница 176 – Алена Шашкова

Холливан берет со стола книгу и крутит ее в руках. «Предания Северной Айкидонии». Та самая, которую я нашла в библиотеке, на которой я приносила «клятву» на посвящении и которую у меня забрал ректор.

— Непросто было достать ее из Хранилища, — говорит Холливан, с благоговением проводя рукой по обложке. — Сначала пришлось экспериментировать с кубком, а потом проявлять чудеса ловкости, пока все праздновали Золотой Маскарад.

Холливан пересекает помещение, в котором мы находимся, и зажигает два факела около высокого каменного постамента. Потом кладет на него книгу и кинжал и направляется к нам. Мама сжимает мою руку, я пытаюсь прикрыть ее своим телом, но у Холливана сейчас явное преимущество.

Он ударяет тростью по полу, запуская в разные стороны разбегающиеся волны. Маму откидывает от меня и прижимает к стене. Я кидаюсь к ней, но Холливан оказывается там быстрее и прижимает к маминой шее лезвие клинка.

— Пришло время, Ваше Высочество, — произносит он, глядя на меня с торжествующей ухмылкой. — Книга ждет.

Я сжимаю кулаки до хруста костей, до ранок от ногтей.

— Нет.

Холливает делает едва уловимое движение, и я замечаю, как на шее мамы появляется капля крови.

— Ты положишь руку на книгу, дашь каплю крови и принесешь клятву.

— Никогда! — кричу я. — Я не стану твоей марионеткой!

— Станешь, — спокойно отвечает он и переводит взгляд на маму. — Или Лантерра умрет прямо здесь. Медленно. Болезненно. На твоих глазах.

— Не трогай ее!

— Тогда делай, что сказано! — рявкает Холливан, теряя терпение. — Руку на книгу! Живо!

Я смотрю на маму. Она едва ли дышит, в ее глазах застыло «нет», а по щекам текут слезы. Но я не могу рисковать ее жизнью. Просто не могу.

Словно сломанная кукла, на негнущихся ногах я медленно иду к книге и тянусь дрожащей рукой к кинжалу.

Мои пальцы дрожат, а сердце, кажется, перестает биться, лишая меня ощущения, что я жива.

— Я… я не знаю клятвы, — мямлю я.

— Книга сама подскажет тебе слова. Клятва-кровь-прикосновение, — цедит сквозь зубы Холливан. — И начнется новая глава в твоей жизни. Возможно, недолгая… Особенно, если ты не будешь послушной.

В животе завязывается болезненный узел ожидания неизбежного. Металл рукоятки кинжала словно обжигает кожу, когда я касаюсь его. Я вижу периферийным зрением маму — она зажмурилась, по ее щекам текут слезы, а на шее все еще алеет тонкая полоска от пореза.

Пристальный взгляд Холливана словно давит на меня, мне не то, что двигаться, мне дышать невозможно.

Мама. Я не могу позволить ей умереть. Я должна это сделать.

— Умница, — шепчет Холливан, видя, что я взяла в руки кинжал.

Мир сужается до острия лезвия и старой, потертой кожи «Преданий Северной Айкидонии». Меня тянуло к этой книге. Сразу. С первого мгновения, когда я ее увидела. И, похоже, только я и могла ее найти: иначе как объяснить, что Ферст так удивился и сразу постарался спрятать книгу.

И клятву… клятву я уже произнесла! Как там было?

«Клянусь хранить знания, защищать истину, вернуть то, что было украдено, восстановить то, что было разрушено, раскрыть тайны, что были утрачены. И да восторжествует справедливость».

Книга действительно подсказала мне правильные слова. Я уже половину ритуала прошла, не зная этого. Книга хотела, чтобы я вернула нашему роду власть. Но не таким же способом?