Книга Взрывная истинная для декана. Академия Лоренхейта, страница 102 – Алена Шашкова

— Алисия Крукс, — произношу я, делая положенный реверанс.

Тело еще помнит, потому что это вдолбили не хуже, чем простейшие боевые приемы и интуитивный выбор подходящего заклинания.

— Крукс? — переспрашивает господин Хорл. — Это те, что…

Я знаю, что он дальше скажет. “Та семья, где жена нагуляла дочь от дракона”. Поэтому напрягаюсь, но меня, как это ни странно, спасает мать Никоса.

— А это Лавиния, — продолжает она, подталкивая вперёд девушку в сером. — Мы так надеялись, что вы познакомитесь поближе...

— Мама, мы и так знакомы с Лави с самого детства, — возражает Никос. — Куда уж ближе?

— Не делай вид, что тебе непонятно, как именно близко могут быть знакомы парень и девушка, — совершенно прямо и откровенно заявляет госпожа Хорл.

Я при этом краснею до самых кончиков ушей. Надеюсь, что они не думают, что мы с Никосом… настолько знакомы.

Родители Никоса тоже присаживаются за столик, а Лавинию сажают по другую сторону от Никоса. Они тут же принимаются за закуски, а я не могу даже руки на стол поднять, потому что не хочу, чтобы кто-то видел, как дрожат мои руки.

— Расскажите, Алисия, как вам учёба на боевом факультете? — интересуется господин Хорл, но его голос тонет в аплодисментах.

На сцену выходит мадам Эстель — та самая знаменитая певица с южных островов. Её появление отвлекает внимание семейства Хорл. Я не выдерживаю и позволяю себе слабость: украдкой бросаю взгляд туда, где сидит Вальгерд.

Не могу не отметить, что он выглядит непривычно элегантным в вечернем костюме, и от этого внутри всё сжимается. Совсем не похож на знакомого мне угрюмого декана. Но неизменные черные перчатки по-прежнему на нем. Каждый раз, когда наши глаза встречаются, по телу пробегает волна дрожи.

Обвинение? Подозрение? Презрение? Что он сейчас чувствует? Кто я в его глазах и буду ли я после этого вечера все еще его студенткой?

Но… я не хочу себе признаваться, что меня это беспокоит гораздо меньше, чем то личное, что мой поступок может разрушить то, что, казалось, появлялось между нами. Его искренняя забота, спрятанная за маской отстраненности. То, чего мне долгие годы так не хватало…

Закусываю губу, чтобы отрезвить себя. Впрочем, наверное, семейство Хорлов решит, что я переживаю из-за знакомства с ними. Из-под ресниц рассматриваю Лавинию. Щеки чуть порозовели, а губы поджаты. Кажется, она немного не ожидала меня увидеть, и, похоже, Никос ей действительно нравится.

И здесь я, кажется, не в кон.

Нервно достаю часы из кармана, чтобы прикинуть, сколько мне еще мучиться в этом театре плохого актера по имени Алисия. Впервые замечаю, что они… стоят. Никогда такого не было. Неужели сломались?

Это не поднимает настроения.

Мадам Эстель начинает петь, её бархатный голос заполняет зал. Песня на незнакомом языке звучит как любовное признание.

Я снова бросаю взгляд на Вальгерда. Они о чем-то с Джуной беседуют, она даже положила руку на его предплечье.

Пальцы сжимаются до побеления костяшек.

— Алисия была переведена профессором Вальгердом к нам на курс совсем недавно, но сразу оказалась в нашей пятерке, — голос Никоса возвращает меня к реальности. Он накрывает мою руку своей, и я замечаю, как Вальгерд стискивает бокал с вином. Его желваки напряжённо ходят, выдавая раздражение.

— Правда? — холодно улыбается леди Хорл. — А Лавиния прекрасно поёт. Почти как Мадам Эстель.