Книга (Не) влюбиться в (с)нежного дракона, страница 8 – Арина Лефлер

Просто подняла руку над головой и показала средний палец. Уверена, увидел.

Вот и все. Закончились мои игры в любовь. Все, Ираида. Больше никаких влюбленностей, никаких мужиков.

Только театр! Только карьера. Только хардкор!

Умеют люди к Новому году подготовиться

— Точно, елочку купить забыла, — остановилась я на перекрестке, заметив пушистое чудо в руках спешно переходившего дорогу прохожего. Свернула на стоянку у стихийного рынка. В окно по над стенко базарной ограды наблюдалось еще целых два десятка лесных красавиц. Было из чего выбрать.

«Сколько собиралась купить искусственную. Все некогда. На следующий год обязательно куплю», — пообещала в очередной раз себе мысленно.

— Торопится, спеши-ит… — пропела строчку из новогодней песни, останавливаясь у стихийного базарчика, и выходя из машины. Выбрала свою красавицу-сосну, засунула в багажник и продолжила путь.

— Да пошел ты к черту! — в очередной раз громко послала я милого в ад к нечистому, трогаясь на зеленый. — Да плевать я хотела на тебя и твои слова! Козел! — всхлипывала я каждый раз, когда вспоминала разговор с Тарасом. — И никакая я не снулая, и не бревно, и вообще, нет фригидных женщин, есть бестолковые бесталанные мужики, которые… не тот типаж, — вспомнила слова Тараса, — везде так говорят и пишут, — снова всхлипнула, быстро смахнув холодную слезу со щеки.

Вот про бревно, да еще при Зойке, было обидно. Завтра об этом весь театр будет говорить. Но я молодец, ответила язвительно, но, кажется, недостаточно. Нужно было еще назвать его импотентом, или еще как-нибудь пообиднее. Что там обычно в таких случаях говорят?

Хотя, плевать я хотела на все, отвечу согласием на приглашение и уеду далеко-далеко отсюда, и даже вспоминать не буду. Стану знаменитой актрисой, а они… а они…

Надо прекращать психовать за рулем, ночной город хоть и пустой, но вляпаться в чью-нибудь оттопыренную задницу можно легко. Тьфу-тьфу, ни разу за четыре года водительского стажа со мной этого не произошло, спасибо лучшему учителю, моей тетке Нонне Карповне.

— Сейчас приеду, соберу твои манатки и проваливай к своей дуре бесталанной, этой наглой Зойке. С ее хитрой конопатой рожей только лисичек и белочек играть в нашем захолустье, а тебе зайчиком при ней оставаться до самой старости.

Я хихикнула, представив, как Тарас играет на сцене умирающего зайчика, с седыми паклями вместо волос, причем не в парике, а со своими паклями, его страдальческое выражение лица, когда он горделиво сообщает, ну или жалуется, что одно и то же, местной публике, что посвятил всю свою творческую жизнь этому театру.

Как он каждый театральный сезон по-новому подходил к исполнению роли зайчика, вот прямо все шестьдесят лет подходил, вот на этой сцене. К нему шаркает горбатая Зойка, подносит стакан воды. Тарас пьет, теряет зубы, потому что не хватило денег на нормальный клей для протезов. Что поделаешь, зарплата в провинциальном театре не разгуляешься.

Нафантазировав яркое будущее этим гадам и, представив все в картинках, я расхохоталась и почти успокоилась. В груди только остался неприятный холодок из-за предательства близкого человека. Ну или я так считала, что близкого, а на самом деле оказавшегося обманщиком и изменником.

— Все, Ириша, прекращай влюбляться, хватит тратить свои драгоценные жизненные силы на всяких маргиналов провинциального бомонда, — в который раз делала я себе внушение.