Онлайн книга «Вспомнить нас»
|
Он явно заприметил, что я вошла, но не прилагал и толики усилий, чтобы меня игнорировать. К такому я, растерявшаяся, даже не готовилась… Холод проник в самые кости. Еле живая, я задрала нос и двинулась вглубь. Шлёпки на онемевших ногах закрякали по пролёту. — Побыстрее! Мы немного опаздываем. Салон наполнился голосами и смехом. Кровь словно бесследно схлынула с задрожавшего тела. Пустые кресла замелькали в бегающих зрачках, пока я не наткнулась на нужное, на котором… — Я думала, мы подруги, — внезапно раздалось позади. Мне пришлось отодвинуться от прохладного скромного прикосновения. Позади уже рассаживались люди, и мы слегка столкнулись спинами. Божена в это время воспользовалась моей обидой и нагнулась в освободившееся узкое пространство между сидений. Подняла с пола мою кепку, отряхнула и протянула, прикусив губу. — Это не твоё дело! — подытожила я, вырвав свою вещь и нацепив на голову. Осмотрелась по сторонам. Хорошо, если никто не грел уши. Надеюсь, режиссёр не обучал этих картонок своему грёбаному актёрскому мастерству… Я проверила взглядом нос автобуса. Он наполнился студентами. Включили свет. Тётки окучивали водителя, заводящего мотор. По коридору тащился Ларцев. Дмитрий Владиславович восседал ровно, почти не двигаясь, а Олеся тыкала пальцем и пересчитывала нас. Последнее, что я увидела, торопливо усаживаясь в кресло к окну, как она вернулась к режиссёру и, уложив ладонь ему на плечо, нагнулась. Шорты натянулись на женственных бёдрах. Мои зубы скрипнули, а от лютого несогласия точно заполыхало ниже ключиц. Даже в желудке разрастался пожар, иссушающий во рту слюну. Наверное, я была голодна, и прямо сейчас вызывала в себе язву. Я буквально становилась пепелищем. В соседнее кресло боязливо опустилась Божена. 32. Неподходящий человек — Ты куда опять? Моя дёрнувшаяся ладонь осталась лежать на дверной ручке. Я шокировано заглянула за плечо. Всмотрелась в ночную полутьму и тревожно просипела: — Я… — Хочешь сорвать репетицию, да? Завтра утром генпрогон! Божена крепко спала, отвернувшись к стенке, и не издавала ни звука. Её не менее впечатляющий, чем в пригороде, «водопад» свисал с подушки почти до самого пола нашего номера. В углу, изголовьем к балкону должна была покоиться Шахова. Но сидящий силуэт в короткой футболке и трусах скрестил на груди ручища. Аня молчала слишком долго, чтобы сдаваться. Это неспортивно. А как же бойкот? Я прочистила горло: — Ты это со мной?! — С тобой, придурочная! Напиши своему удоту, чтобы заканчивал бухать! На одно пугающее мгновение показалось, будто со мной говорила сестра. — ЗАВАЛИСЬ! — выпалила я надрывным шёпотом. Рома мне никто! И за его косяки я отвечать не обязана! Стоило сесть рядом один раз, как нас тут же мысленно совокупили. НЕНАВИЖУ ВАС, ИДИОТЫ! Ваши детские шутки, намёки и попытки приписать мне Водорослю в собственность! Я бы сказала, кто из нас ведёт себя не по возрасту, только ведь с ними со всеми, похоже, был солидарен и режиссёр! У меня не шло из башки, как он молча понюхал бутылку и, возвращаясь, глянул на презики. От стыда ломило даже кости. Как теперь отмыться от этой мерзости? Я ведь не имею к покупкам Ромы никакого отношения! — У меня нет номера Ларцева! — продолжила я оправдываться вслух. — Нахрен он мне нужен?! |