Книга Вспомнить нас, страница 37 – Читай DRAGONFLY

Я послушно встала, стараясь не разбить инструмент покемона. Ладони обледенели, вспотели, а из них норовил выскользнуть лакированный гриф.

— Ты будешь играть сидя? — поинтересовалась Божена, возле которой я замерла, как бетонный столб.

Мне удалось не то дёрнуться, не то кивнуть. Сотрудница сочла этот финт за согласие.

— Мальчики, поставьте Алине на сцену стул и микрофон.

— А в нём батарейка разрядилась…

ЧТО Я СЛЫШУ?! БЕЗУХИЙ, В ТЕБЕ ПРОБУДИЛОСЬ МИЛОСЕРДИЕ?

— Тогда давайте без микрофона.

НУ ЗА ЧТО-О-О ТЫ ТАК СО МНОЙ?! Разве в этом есть моя вина? Очутиться на сцене — только от этого факта можно надудонить в штаны — перед глазеющими людишками! А ещё и без плана! Без заготовленного номера! Это один из адовых кругов?! Ты хочешь, чтобы я умирала в муках от стыда? И им же ты меня истреблял, заперев с режиссёром в семинарной!

Хорошо. Хорошо, чувак. Я запомню!

А между прочим, такие девочки, как Божена, верят в тебя! Хотят вершить только добрые дела, чтобы тебе угодить. Но ты топишь ни в чём неповинных людей! Хорошо…

Я сглотнула ком в горле и на ватных ногах потащилась к лестнице. На меня прицелилось два десятка пар чужих глаз. Олеся деловито скрестила руки на груди, обтянутой блузкой в горошек. На сцене, возвышающейся над каждой предвкушающей ржаку мордой, уже ждал «трон позора». Организовавший его поц спустился вниз по стеночке, подозрительно на меня косясь, — я чуть не грохнулась.

Так значит, мы с покемоном плюс-минус живём в одних временных рамках. Я потеряла два дня — он тоже. А если припомнить начало этого аттракциона? Мы оба очухались в театре. Выступая на сцене, он выглядел потерянно... Получается, и я, и он пробудились синхронно? Потом директорский кабинет — режиссёра шантажировала замчиха. Я всё время в шараге, и он тоже! БЕЗ ВЫХОДНЫХ! Как будто кто-то специально на спидометре накручивал пробег! Зачем?

Нам показывают лишь нужные события? Нужные, для чего?! Кто показывает? Он следит за нами? Я чувствовала, что ответ на вопрос затаился глубоко в памяти. Только ума не могла приложить, как связать всё воедино. Отсутствовали пазлы. И имелись лишние — например, САМ ПОКЕМОН, которого в прошлом я никогда не видела. Иначе бы запомнила такого душнилу!

Пелена перед глазами рассеялась, и, посреди чёрной гущи линий, букв и элементов, мне удалось сосредоточиться на треугольном тиристоре. Столешницу устилала схема, а ладонь сжимала тёплую ручку паяльника. Мягко пахло сосновой канифолью.

— Я отойду ненадолго, — вдруг послышалось позади.

Софья поднесла мне новую ароматную баночку и положила рядом с куском полупустого текстолита. Я очень хорошо помнила этот момент. Детально.

Обернулась к аспирантке и обнаружила, что она распустила волосы из гульки. Теперь не так сильно бросалось в глаза родимое пятно на подбородке. Сегодня её макияж выглядел как-то иначе. Состоял не только из комочков туши на ресницах, но и ярких румян, призванных дать лицу живой оттенок. Может, она краситься не умела? Косметика на Софье смотрелась чужеродно.

Я бы спросила, по какому поводу она помыла голову, если бы аспирантка плохо ко мне относилась. Но она как минимум не считала меня глупой птушницей — поэтому не хотелось её обижать. Как вдруг в лаборатории, где мы находились вдвоём, раздался чужой весёлый голос: