Книга Измена. Я не буду с тобой, страница 21 – Нионилла Ржевская, Ева Соколовская

Меня выворачивает желчью. Кислой, едкой, от которой горит все внутри, кажется, от желудка до самых носовых пазух. Я цепляюсь пальцами за холодный, скользкий край раковины, а тело продолжает содрогаться в пустых, мучительных спазмах. Кажется, еще немного и я выплюну саму себя, останется только пустая, обескровленная оболочка. Я смотрю в сливное отверстие и думаю: вот так утекает моя жизнь. По капле, со слизью и горечью.

— Марта? — голос Аллы бьет по ушам.

Я слышу, как она бросает сумку, как шелестят пакеты.

— Марта, ты где? Господи, тебе опять плохо?

Она заглядывает в ванную. В зеркале я вижу ее отражение: растрепанная, лицо красное, в глазах неподдельный испуг.

Алла тут же оказывается рядом, убирает мои мокрые волосы со лба. Руки у нее холодные, пахнут улицей и кожей, и это приносит мимолетное облегчение.

— Здесь я, — выдавливаю я, споласкивая рот ледяной водой. Голос хриплый, как у курильщика со стажем лет так сорок.

— Так, — Алла решительно берет меня под локоть и выводит в комнату. — Это уже не смешно. Третьи сутки ты сине-зеленого цвета. Я вызываю врача.

— Не надо... — я пытаюсь отмахнуться, но ноги подкашиваются, и я просто рушусь на кровать, как тряпичная кукла. — Само пройдет. Это стресс. Организм просто... не справляется. Слишком много всего, Алла. Слишком много.

— Стресс стрессом, а ты сегодня хоть крошку во рту держала? — она смотрит на меня в упор, не давая отвернуться. — Марта, ты таешь. В этом пенсионерском раю должен быть дежурный врач. Я сейчас найду.

Я не спорю.

Сил нет даже на то, чтобы закрыть веки. Алла уходит, я слышу ее властный голос в коридоре, потом суету, шепот медсестер.

Через десять минут меня уже ведут под руки по длинному, пахнущему хлоркой, старым деревом и вареной капустой коридору. Каждый шаг отдается в голове тупым пульсирующим ударом.

Кабинет Светланы Петровны заставлен пыльными фикусами и пожелтевшими справочниками. Сама она, женщина лет пятидесяти с тяжелым, уставшим взглядом поверх очков, долго слушает мои сбивчивые жалобы.

— Тошнит, говорите? — она медленно записывает что-то в карту. — Слабость, головокружение? На запахи реакция есть?

— Есть, — шепчу я, вспоминая, как сегодня утром меня едва не вырвало от едва уловимого запаха чьих-то духов в коридоре. — Но я три дня на одних нервах. У меня... тяжелая ситуация в семье. Муж... в общем, мы расстаемся.

Светлана Петровна на мгновение перестает писать. Поднимает на меня внимательные, оценивающие глаза.

— Милочка, нервы это понятно. Но давайте по существу, когда были последние месячные?

Вопрос как обухом по голове.

Я даже замираю от неожиданности. Пытаюсь сосчитать, отмотать назад пленку своей жизни до того проклятого момента, как увидела Стаса в телевизоре. Неделя? Две? Три? Весь последний месяц прошел в какой-то лихорадочной подготовке к отпуску, в завалах по работе, в бесконечной беготне за подарками для его “тетки”.

— Не помню, — честно отвечаю я. — Кажется... задержка. Но у меня цикл всегда скачет, когда я переутомляюсь. А мы с мужем... — я запинаюсь, горло перехватывает. — Мы пытались, особенно в первые годы брака, не выходило ничего. Отпустили, думали вот… В отпуске попробуем, вдруг.

Врач молча встает и указывает на соседнюю дверь.

— У нас тут корпус новый, оборудование в прошлом месяце завезли. Идите в кабинет УЗИ. Посмотрим ваши нервы на мониторе.