Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 109 – Ангелина Сантос

— Госпожа Терран! — Мелисента шагнула вперед.

— В протокол, — сказала я. — Я не вызываю новое эхо. Я закрепляю уже открытый слой через владельца клятвенного артефакта.

Это было важно. Даже сейчас. Особенно сейчас.

Рейнард резко повернулся к Дарвию.

— Держите пластину. Я беру внешний контур.

— Вам запрещен личный контакт с госпожой Терран.

— Я не буду касаться ее. Я удержу мост.

Он рванул судебную ленту на своем запястье так, что та вспыхнула и оставила ожог. Не снял полностью, только дал себе ширину движения. Потом опустил ладони на край старой печати, не заходя в мой круг.

— Повторяйте только последнюю связку, — сказал он мне. — Северный мост, седьмая арка, удар по клятвенной связке, удар в грудь, тело в воду, реестр задним числом.

Я повторила.

Слова были не заклинанием. Они были порядком. Я называла факты, один за другим, и кольцо отвечало на каждый. Боль стала ровной, почти далекой. Камень под рукой перестал дрожать так сильно.

Кассиан шагнул вперед, но стражи наконец схватили его за руки. Он сопротивлялся не грубо, а точно: повернул плечо, ушел от первого захвата, ударил локтем одного стража в горло. Второй удержал его за правую руку. Левую он все же вывернул к печати.

Черная пластина на камне начала плавиться.

— Он замыкает подавление через ожог, — сказал Дарвий. — Если дойдет до центра, слой сгорит.

Таисия вдруг вышла вперед.

Одна из сопровождавших женщин попыталась ее остановить, но она оттолкнула руку неожиданно твердо.

— Я видела, — сказала Таисия. — Я видела его тогда.

Кассиан повернул к ней лицо.

— Молчите.

Таисия считала вслух, но теперь не для себя.

— Раз. Дамиан стоял здесь. Два. Вы пришли с Армелией. Три. Он отказался. Четыре. Вы ударили печать. Пять. Он упал. Шесть. Вы столкнули его в воду. Семь. Вы сказали внести смерть в реестр до тела.

С каждым числом мостовая печать становилась ярче.

Живой свидетель. Место. Вещь.

Три опоры.

Кольцо вспыхнуло в последний раз и раскололось.

Не разлетелось. Просто трещина прошла через серебро до конца, и ободок стал держаться только судебной печатью на коже. В ту же секунду черная пластина под рукой Кассиана погасла.

Рейнард удержал мостовой слой.

Дарвий выдернул зеркальную пластину и закрыл ее в футляре.

Мелисента поставила свою печать поверх протокола прямо на камне, не дожидаясь стола.

— Реконструкция завершена, — сказала она. Голос у нее дрожал, но слова были четкими. — След закреплен. Попытка уничтожения мостовой печати совершена при свидетелях.

Кассиана держали трое стражей. Его лицо оставалось спокойным, но маска уже не совпадала с тем, что все видели. На левом запястье, открытом и обожженном заново, чернела та же форма, что в эхо.

Он посмотрел на меня.

— Вы думаете, это конец?

Я опустила руку. Пальцы почти не сгибались. На месте кольца была боль, кровь и расколотое серебро, которое еще держало память о человеке, умершем на этом мосту.

— Нет, — сказала я. — Теперь это дело.

— Дело ведет Палата.

— Уже нет, — ответила Мелисента.

Кассиан медленно повернулся к ней.

Она подняла протокол.

— С этой минуты материалы передаются в открытый трибунал Совета клятв и архивного надзора. Вы отстраняетесь от должности до слушания.

— У вас нет полномочий.

— У меня есть ночной протокол, восемь свидетелей, поврежденный судебный артефакт, сохраненная реконструкция и ваша попытка уничтожить мостовую печать.