Книга Спасти дракона, страница 3 – Няпушка

— Сейчас приведу помощь!

— Нет, постой. Нельзя, чтобы кто-то узнал, отцу доложат, он будет недоволен.

— А почему вы не подумали об этом раньше, Ваше царское Высочество?

Сана специально обратилась с напускной официальностью, чтобы подчеркнуть степень недовольства. Поправила длинные перчатки у локтей и уткнула руки в бока, изображая из себя старшую. Казалось, её как фрейлину совсем не смущало, что говорит с наследником престола.

А самого Нирима забавляло, когда она так на него строжилась.

За большими воротами конюшни снова раскатисто прогремело. Царевич и фрейлина, затаив дыхание, оглянулись в сторону источника звука. На маленькое окошко под крышей, из которого виднелся кусочек дымчато-серого неба.

Грозы на землях Ри́ммона* были частым явлением, но целую неделю и без капли дождя?.. Подобного даже самые старшие жрецы не припоминали.

Мнения на этот счёт при дворе и в народе гуляли разные. Кто-то сетовал, мол, дурной знак, божеству нет покоя, нужно больше молиться или вообще устроить на всё царство празднование в его честь. А кто-то, наоборот, уверял, что это — символ удачи, чего-то грандиозного и великого. И опять же по такому случаю просили праздник.

Правитель не торопился объявлять гуляния. Без того скоро планировалось крупное торжество, презираемое им, но необходимое — в честь совершеннолетия «любимой» дочурки. Причём презираемое настолько, что отмечаться будет не в тот же день, а позже.

Новый тихий всхлип ослабевшей царевны потерялся бы в очередном раскате грозы, если бы не её внимательный брат. Увидев, что Цатия подаёт признаки сознания, Нирим заулыбался, взял её за плечи и несильно встряхнул.

— Сестра! Хвала богам, ты пришла в себя!

Цатия вяло отмахнулась и закрыла лицо дрожащей, вымазанной в земле ладонью. Виски ещё пока трещали так, словно сам Риммон пронзил ей череп искрящейся молнией.

— Тише… голова болит…

Услышав едва различимый шёпот, Сана тут же отбросила тревожные мысли о грозе, сосредоточила всё внимание на царевне, и лицо её прояснилось. В уголках синих глаз собрались маленькие капельки от радости. Наплевав на пышное сиреневое платье, она уселась на землю и в сердцах схватила другую дрожащую руку Цатии. Официальность тут же ушла куда подальше. В конце концов, они росли все вместе.

— Боги, ты открыла глаза! Как ты? Хотя нет, не говори, побереги силы! Сейчас позову лекаря!

— Не надо… я… нормально…

— Нормально! Куда уж там! — Сана смахнула слёзы кончиком пальца в перчатке. — Бесцветная, как неупокоенный дух в Шео́ле*!

В сравнении с тем, как Цатия чувствовала себя на самом деле, эти слова можно было смело назвать изысканным комплиментом. Даже му́ты в своих владениях выглядели более свежо. И вначале ведь всё было хорошо. Она упражнялась с мечом брата, стараясь следовать всем его советам и, более того, почти что попала в нужную точку деревянной колонны, как вдруг…

В ушах — раскат грома, а следом — вспышка. Нет, не молнии. Острой боли в груди, после которой последовало помутнение и падение. Это было похоже на вынужденный сон, глубокий и неспокойный. И Цатия что-то видела в том сне.

Она пошевелилась и резко выпрямилась, пытаясь вспомнить, что же конкретно. Но как ни пыталась, не смогла.

По просьбе Саны ванну приготовили без лишних вопросов. Вопросы появились потом, когда потная и грязная Цатия появилась в купальне. Впрочем, невзирая на сильное желание согреться и помыться, раздеваться она не торопилась. Было неловко показываться обнажённой даже перед служанками.