Книга Спасти дракона, страница 8 – Няпушка

Цатия остановилась у небольшой тахты с пышным сиденьем, обитым узорчатым бархатом, но садиться не торопилась, ведь царь ещё не позволил. Вместо этого, она пригнула колени в лёгком реверансе и покорно опустила взгляд в пол.

Саргон даже не сразу обратил внимания на неё. Потирал жёсткую бороду, в его сорок семь уже поседевшую у корней, хмурился до выступающих жил на висках… С сосредоточенным видом задержав белую ладью над доской, размышлял, как лучше сделать ход, чтобы не поставить своего ферзя под удар. С одной стороны, он мысленно ругал своего сына за то, что играть с ним в шахматы с каждым днём становилось всё сложнее. С другой — по-отечески гордился. Но вот белая ладья опустилась на выбранную клетку, а Нирим возвращаться к доске с фигурами не торопился. И Саргон наконец понял, почему.

— М, это ты… — негромко и даже почти спокойно протянул он, посмотрев на явившуюся дочь.

— Хотели меня видеть, Ваше царское…

— Молчи, — бесцеремонно перебил Саргон. — Не открывай рот, пока не будет велено.

Цатия всё так же не поднимала головы, поэтому никто не увидел, как до белизны сжались её губы. Чувство тяжёлого строгого взгляда с каждым мигом всё сильнее давило на голову. Самое обидное, что к другим людям отец был зачастую великодушен. К ней же, а иногда и к брату, по понятным причинам, относился «по-особому».

От шумного вздоха Саргона, пропитанного разочарованием, потухла одна из свечей в подставке рядом с ним. Цатия внутренне напряглась и неосознанно отступила на полшага ближе к двери, готовясь к скандалу.

— Кажется, я уже неоднократно говорил не впутывать брата в свои дурные авантюры.

Теперь уже Цатия не выдержала и подняла голову. Удивлённо переглянулась с Ниримом. Оба негласно решили, что отец совершенно точно говорил про тренировку в конюшне, но откуда узнал? Так быстро… Они же всё тщательно проверили перед этим. Да и Сана бы никогда не подставила.

Саргон, не дождавшись ответа, отодвинулся на стуле от шахматной доски, с громким скрипом ножек по полу, и грубее уточнил:

— Говорил или не говорил, Цатия?

— Да…

— Не слышу.

— Говорили, Ваше царское Величество.

— Тогда какого мута ты делала в конюшне? Отвлекла наследника престола, взяла его меч! Ему и без тебя есть чем заняться, Цатия!

Она вдруг поняла, что меч остался в конюшне, и забегала глазами в панике. Другое оружие ей как женщине было просто-напросто недоступно, а меч царевича считался чуть ли не священной реликвией наравне с орудием царя. Представить страшно, в какой ярости был бы отец, если бы они ещё и потеряли.

— А если бы ты его потеряла? — тут же вторил Саргон. — Он освящён в главном храме страны! Для тебя оружие наследника это какая-то игрушка?

— Отец, я сам ей предложил.

— Не ври мне, Нирим, я знаю твою сестру. Ты бы не дал ей свой меч, если бы она не выпросила. Перестань каждый раз её выгораживать.

Цатия с лёгкой улыбкой кивнула брату, оценив попытку заступиться за неё. Однако тут же поняла, что радоваться рано. Её жест благодарности взбесил царя.

…Идти по мокрой траве босиком с каждым шагом становилось всё сложнее, но остановиться не получалось, вернуться назад — тоже. Цатия наверняка знала, что там ничего не ждёт. Единственный вариант — продвигаться только вперёд, несмотря ни на что…