Книга Изгнанная для князя Вьюги, страница 21 – Ева Енисеева

Я стояла неподвижно, наблюдая за этим молниеносным боем. Снег, кровь, свирепость — всё смешалось в моих глазах.

Оставшийся зверь снова кинулся на Рейнара. Их тела столкнулись в мощном ударе. Я стояла, не в силах пошевелиться, лишь наблюдая за этим молниеносным боем. Рейнар вцепился в шею зверя, удерживая его, пока другой нож не пробил горло. Барс затих, его огромная голова упала на снег.

Рейнар поднялся, тяжело дыша. Его плащ был в крови, лицо оставалось бесстрастным, но глаза ещё горели дикой яростью.

— Ты… Ты убил их, — прошептала я, не в силах отвести взгляд от окровавленного снега.

— А что, по-твоему, я должен был сделать? Угостить их похлёбкой? — огрызнулся он, обтирая нож о снег.

— Они просто… — начала я, но замолчала. Сама не знала, что хотела сказать.

Рейнар повернулся ко мне. В его взгляде не было ни жалости, ни злости. Только усталость.

— Запомни, Илария, — произнёс он. — Здесь выживают только те, кто готов убивать.

Его слова опустились на меня тяжёлой пеленой, оставляя за собой только гулкое молчание.

Лес снова стал тихим, но я уже не могла слышать этого безмолвия так, как раньше. Я не сразу заметила, как небо над головой стало ещё темнее, а снежные облака опустились так низко, что казалось, они готовы раздавить нас своей тяжестью.

— Садись.

Я вскарабкалась на коня.

Ветер крепчал, завывая в лесу, и каждое его дыхание обжигало лицо. Лес ожил, ветви деревьев скрипели и гнулись, как будто нас кто-то преследовал. И снежные барсы по сравнению с этими неведомыми существами уже не казались страшными.

— А почему конь не убежал? — спросила я. — Разве не должен был?

— Я приказал, — ответил Рейнар, тоже садясь в седло.

— То есть как “приказал”?..

Только очень сильные маги способны управлять сознаниями других существ. Но кто же этот человек, с которым я теперь брожу по суровым вьюжьим лесам??

Рейнар не отличался разговорчивостью.

Я в общем-то тоже не считала себя болтушкой, но по сравнению с этой глыбой льда была просто деревенской сплетницей.

В общем, ехали мы молча.

Точнее, Рейнар молчал, а я то и дело задавала ему вопросы, половину которых он игнорировал. А как тут не говорить, когда лес кругом тёмный, снежный, а тишина такая, что хруст снега под копытами коня кажется громче барабанного боя?

— Часто в лесу случаются такие нападения? — спросила я, стараясь скрыть тревогу за непринуждённостью.

— Барсы были голодны, — ответил Рейнар, не оборачиваясь. Его голос был низким, ровным, без тени волнения. — Зима делает их отчаянными.

— А если бы они нас убили? — я закусила губу, но всё же добавила: — Ты даже не сказал, что нас могут подстерегать такие опасности.

— Это значило бы, что мы были слабее, а они сильнее, — ответил он, как будто речь шла о погоде.

— Ты так говоришь, будто всё это нормально. Убивать или быть убитым. Но ведь это… это неправильно.

Он повернул голову, глядя на меня через плечо. Его глаза сверкнули ледяным светом.

— Это Вьюга, Илария. Здесь нет правильного или неправильного. Есть только желание жить и готовность умереть.

— Очень утешительно, — пробормотала я. — Хоть вышивку с этим на подол делай.

Он молча продолжил смотреть на дорогу, и я внезапно поняла, что именно мне не нравится. Он был спокоен. Слишком спокоен. Я-то всё ещё дрожала после нападения, а этот человек выглядел так, будто вообще не считает произошедшее чем-то серьёзным.