Книга Поймай меня, воевода, если сможешь!, страница 40 – Люси Фер

— Поняла, спасибо! — искренне улыбаюсь я ему, и неожиданно меня осеняет. — А ведь ты даже не знаешь моего имени!

— Достаточно, что ты знаешь моё…

— Ну уж нет! — нахохливаюсь я. — Я Влада, Владислава… Будешь вспоминать обо мне — по имени величай!

— Так уверена, что вспоминать о тебе стану⁈ — насмешливо дёргает темноволосой головой воевода.

— Конечно! — уверенно отвечаю я ему. — И я о тебе никогда не забуду…

Улыбнувшись на прощание мужчине, разворачиваюсь, чтобы отправиться восвояси, но неожиданно сильная рука перехватывает меня и притягивает к горячему мужскому телу.

Его грубые губы находят мои и безапелляционно сминают их, будто бы ставя на них клеймо правообладателя. Но я совершенно не против: наоборот, руками что есть сил цепляюсь за твёрдые плечи, стараясь присвоить себе этого вояку. Кровь во мне кипит подобно лаве, дыхание сбивается и стремительно покидает лёгкие. Хочу как можно дольше оттягивать этот момент, но время неумолимо.

— Мне будет не хватать твоих сумасбродных выходок, Влада! — спустя несколько долгих минут, показавшихся вечностью, отрывается от моих губ воевода.

От того, как тягуче он произносит моё имя, ноги становятся ещё более ватными, и я крепче хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть.

— А мне — твоего порицающего взгляда, — тихо признаюсь я, уткнувшись носом в его колючий подбородок.

Последний раз вдохнув горький запах хвои, я заставляю себя от него отстраниться и, сделав глубокий вдох, бормочу:

— Прощай! — резко развернувшись, бегу прочь от мужчины, который пробудил во мне вихрь чувств, с каждой секундой пугающий меня всё больше и больше.

— Прощай… — слышу я его тихое вслед и бегу, не разбирая дороги, упорно пытаясь не замечать набегающие слёзы.

Спустя час с небольшим стою возле постоялого двора Кропа и, тяжело вздохнув, переступаю его порог.

Молчун, к счастью, оказывается в комнате, куда я залетаю яростной фурией.

— Ты где была? Что ты на себя нацепила? — ошеломлённо оглядывает меня фамильяр, раздражённо подёргивая длинными усиками.

— Потом, — отмахиваюсь я от него, пытаясь быстро собрать все свои немногочисленные пожитки. — Я всё объясню тебе потом. Сейчас нам нужно собираться и быстро отсюда уходить. Попросимся на ночлег к Керуту; если не пустят, придётся искать запасной вариант. Здесь оставаться нельзя!

Богомол без лишних вопросов начинает прыгать по комнате, умело затирая волшебством любые следы нашего здесь пребывания.

— Из тебя бы вышла классная горничная, — неловко шепчу я, и фамильяр лишь насмешливо фыркает.

Когда весь мой скарб покоится на дне сумки, а комната сияет необыкновенной чистотой, я останавливаюсь и обвожу грустным взглядом всё её малое пространство.

— Спасибо за кров… — благодарно шепчу я в пустоту, и Молчун, внимательно на меня посмотрев, озадаченно спрашивает:

— Случилось‑то что? Теперь можно рассказать?

— Царь казнить меня желает! Если попадусь стражникам, уже завтра буду украшать собой висельницу… — усмехнувшись нарочито весело, признаюсь я. — Но это не самое худшее, Молчун… Куда хуже то, что я, кажется, влюбилась…

— Пора? — грустно шепчет Авлия, надрывно закашлявшись.

Отрываюсь от окна, где я торчу уже битый час с зашедшимся в бешенном ритме сердцем, наблюдая за юркими пославцами, которые спешно готовятся встречать ночь Велеса. С улыбкой присаживаюсь на узкую постель, взъерошив светлые кудряшки девочки.