Книга Поймай меня, воевода, если сможешь!, страница 27 – Люси Фер

— Оторвалась? — сама себя не веря, в шоке бормочу я, вертя по сторонам косматой головой.

Несмело иду вперёд, высматривая вдали хоть какие‑то ориентиры для возвращения в город. В голове тут же всплывает резкая мысль:

— А почему всё-таки Молчун не предупредил об опасности⁈

Мой верный фамильяр всегда ответственно стоит на страже, безошибочно сигналя о надвигающейся беде.

— Только бы с ним ничего не случилось… — в ужасе шепчу я, ускоряя шаг, но неожиданно кто‑то резко дёргает меня назад.

С глухим ударом моя спина встречается с влажным стволом векового дерева, чья грубая кора больно впивается в кожу, заставив меня поморщиться.

— Полегче! — дикой кошкой шиплю я, поднимая взгляд на своего преследователя.

Словно в ночном кошмаре надо мной нависает высеченное из камня лицо воеводы. В темени его волос запуталось несколько осенних листьев, придавая всему облику обманчивое впечатление беззаботности, которое, однако, тут же рассыпается из-за пылающих огнём чёрных глаз. В них отчётливо сверкает наслаждение заядлого охотника, наконец, загнавшего столь долго желаемую добычу в ловушку.

— Попалась… — вкрадчиво шепчет он, растягивая тонкие губы в улыбке, и моя душа с оглушающим свистом ухает в пятки.

— Ох, воевода! — решаю я прикинуться дурочкой. Авось сработает… — Вы меня так напугали! Я уж думала за мной какой-то нечистивец с дурными намерениями гонится! Негоже так насмехаться над невинными девами. У меня чуть было сердце не выпрыгнуло…

— Не строй из себя святую невинность! — прищуривается Демьян, теснее прижимая меня к стволу дерева. — Я знаю, что ты и есть тот самый насмешник из таверн, что без конца поливает грязью царя.

— Ума не приложу, воевода, о чём вы! — задыхаюсь я от столь «несправедливых» обвинений. — Разве могу я нашего батюшку в чернотах курнать⁈ Да ни в жизнь!

— Актёришко из тебя так себе… — хмыкает мужчина, слегка ослабляя свою хватку. — Кто послал тебя чернить Горислава?

— Никто! — ошарашенно выпаливаю я. — Ну то есть, не чернила я нашего властителя, язык мой лишь на его похвалу горазд…

— Ну что ж, — раздражённо цокает воин, смотря мне прямо в глаза, — придётся лишить тебя сего чудного инструмента для царской «похвалы».

— Вы что язык мне отрежете? — в шоке шепчу я, не веря словам серьёзного воеводы. — Вы в своём уме вообще⁈

— В своём, — пожимает он плечами, — а вот насчёт твоего разума у меня большие вопросы…

— Да вы… — задыхаюсь я от гнева, пытаясь вырваться из его каменного захвата. — Не смейте меня трогать! Да я на вас знаете кого натравлю… — отчаянно пытаюсь я придумать наиболее устрашающего кандидата на эту роль, но ничего не выходит.

— Кого же? — насмешливо поднимает брови Демьян и тут же резко оседает на землю, отпуская меня из своих оков.

— Видать меня… — довольно хрипит мой давний знакомец, обнажив в хищной улыбке свой беззубый рот.

Перекинув дубинку из одной руки в другую, Мухр подмигивает мне слегка заплывшим глазом и выдаёт:

— Ну привет, красотка! Долго же я тебя ждал…

Лесная поляна скупо освещается небольшим костерком, вокруг которого сидит троица разбойников (оказывается, у Мухра имеются подельники), уже изрядно налакавшихся какого-то пойла. Всё-таки не каждый день сам воевода в их руки попадает.

Сидеть связанной по рукам и ногам возле дерева очень неприятно и зябко. Благо хоть порты и платье мало-мальски защищают пятую точку от холода осенней земли, да теплое тело бессознательного воеводы, расположенное поблизости, позволяет не окоченеть насмерть.