Книга Поймай меня, воевода, если сможешь!, страница 21 – Люси Фер

— Думаешь, сдюжишь? — хмурится мужчина, недоверчиво окидывая меня сомневающимся взглядом.

— Я не думаю — знаю! — гордо расправляю я плечи, демонстрируя свою уверенность. — Всё будет в самом лучшем виде!

— Ох и дурная… — окончательно упав духом, цедит недовольный Молчун. — Когда мозгами своими пользоваться начнёшь? Раскинешь ими, когда палач топор свой над тобой занесёт, да только поздно будет!

— Хорошо всё будет, не нуди! — стараюсь я мысленно успокоить нервничающего фамильяра, попутно наблюдая за мысленными процессами, явно отражающимися на лице Бальха.

— Ладно, — наконец выдыхает он. — Но ежели что пойдёт не так, я к тебе отношения никакого не имею!

— О чём речь⁈ Я тебя вообще впервые в жизни вижу! — протягивая ему руку для рукопожатия, весело ёрничаю я. — Кровью договор скреплять будем⁈

— Ты что из этих? — ошарашенно вырывает у меня руку мужик, мигом бледнея.

Кого он имеет в виду, не уточняю, спеша оправдаться:

— Нет, конечно. Прости, неудачная шутка!

— Ты о таком здесь лучше не заговаривай, — качает он головой, всё ещё недоверчиво на меня посматривая. — У нас народ шибко суеверный, за такое и на костерке взгреть могут…

— Мда… — неверяще шепчу я, не желая обсуждать с Бальхом местные дикие порядки. — В общем, мне нужно пару дней на сбор материала для монолога. Оплата сразу!

— Вот ещё! — хмурится Бальх, очевидно, не согласный с моим условием.

— Без денег не выйду, кто тебя знает. Может, ты решил меня попользовать и кинуть⁈

— Будто мне акромя тебя пользовать некого… — фыркает насмешливо Бальх. — Половина сейчас, половина в конце вечера. На другое не согласен!

— Ладно… — нехотя соглашаюсь я, принимая три медяка из мясистых рук хозяина таверны.

— До встречи! — резко разворачиваюсь я и направляюсь в сторону постоялого двора Кропа. Спать хочется нестерпимо.

— Вот и нашла я себе работёнку… — довольно хвалюсь я Молчуну, который лишь раздражённо сопит.

— Мишень ты яркую себе на седалище нацепила, — наконец подаёт он голос. — Отрежут тебе язык в лучшем случае, в худшем вздёрнут у крепостной стены.

— Не утрируй! — не страшусь я его кровавых предсказаний. — Мне здесь всего чуть больше месяца продержаться нужно. За это время царь обо мне и не узнает.

— Я тебя предупредил! На меня не рассчитывай! — фыркает раздражённо фамильяр, и весь оставшийся путь мы преодолеваем в абсолютном молчании.

Всем известно, что для хорошего стендап-монолога нужен свежий материал — а где его взять, как не на базаре? Там, среди толпы, где торгуют овощами, сплетнями и жалобами, открывается истинная изнанка жизни Пославского царства.

Жители охотно треплют языками о бесконечных пошлинах и о мытаре* Пантелее Вреднике — том самом, что сдирает с них последние копейки. А вот о царе и его единственном наследнике они предпочитают молчать: боятся, что стены имеют уши, а уши — доносчиков.

И тогда на помощь мне приходит Молчун. Фамильяр, поначалу не одобривший мою затею, всё же входит в раж и сдаёт венценосную семейку со всеми их царскими потрохами. Информации хватит на год вперёд, а то и больше…

— Я решительно не понимаю, почему люди столько терпят этого гада на престоле! — удивлённо шепчу я, направляясь в таверну на своё первое выступление в суровом крае. Богомол лишь многозначительно хмыкает, отчего его усики забавно колышутся.