Книга Уроборос. Том 1, страница 84 – Виктор Громов

Маврикий рассмеялся.

— Если все пройдет так, как мы задумали, больше никогда не будет войн между Римом и Ираном, а двумя государствами будет править одна большая семья. Свадьба будет по христианскому обычаю. По зороастрийскому тоже будем проводить?

— В глазах ариев только такая и будет свадьба легальной. Все остальное наделяет твою дочь всего лишь статусом наложницы.

— Вы, арии, в вопросах семьи и традиций так смешны! Значит, так и поступим. Теперь смотри, что мы вчера решили насчет весенней кампании и теперь предлагаем тебе.

Когда Петр начал объяснять наброски плана, а Феодосий, Иоанн и Константина дополняли, Хосров мышленно улетел к той девушке, которая суждена стать его женой. Он ее толком-то и не рассмотрел из-за полумрака угла и одежды. Была ли она красивая? Император об этом ничего не сказал. Хосров прекрасно понимал, что в династических делах на красоту никто не обращает внимание. Каждый правитель помимо законной жены, которая обеспечивала стабильность и устойчивость власти, имел еще и фавориток, подобранных как им, так и его царедворцами. Фаворитки рожали детей правителю и получали какую-то легализацию и вес в дворцовой иерархии. В Иране, и вообще на Востоке, это было в порядке вещей, но у христиан, насколько знал Хосров, такое поведение если и имело место, то крайне порицалось как церковью, так и обществом. А теперь что, жена? Ему? Да он безземельный изгнанник, у которого практически ничего нет, кроме оставленного в Сирии. Если оно еще сохранилось. А здесь взять ответственность за благополучие дочери императора Рима. Маврикий, скорее всего, далеко не вчера принял это решение, оно было слишком блестяще и важно, чтобы организовать все за один вечер. Скорее всего, как только он своим небольшим отрядом только пересек границу, тут же начали следить шпионы не только за персами, но и за лично Хосровом, его привычками и характером. Вероятно, подробные отчеты отправлялись в Константинополь, а исходя уже из них, вырабатывались планы. Так что, это он, молодой изгнанник, плыл в столицу Рима не догадываясь о своем будущем, а здесь его ждали уже разработанные планы, от которых уклониться не было ни единого шанса. Хотя нет, Хосров подумал, что на любой вариант развития событий был подготовлен свой сценарий. Теперь он должен оберегать и заботиться о молодой женщине, которой он еще два часа даже не знал, иначе на него и его измученное государство обрушится на только вся мощь ромеев, но и ярость оскорбленного отца.

Кое-как согласовав общий план военных действий и договорившись с Феодосием, что скоро встретится с ним отдельно для координации действий шпионов в Иране, Хосров со своими персами отправился домой. Все-таки, полного доверия между им и ромеями не было. Несколько раз Хосров пытался выведать имена ключевых шпионов возле Бахрама, в управлении дворца и среди виспухров и шахрадаров, но Феодосий каждый раз уклонялся от ответа, небеспричинно опасаясь, что когда с мятежом будет покончено, Хосров ликвидирует этих агентов.

С каждым днем все больше холодало, и однажды ночью Хосрову не шел сон, и он вышел во двор полюбоваться небом. Звезды были здесь чужие, не такие, как дома. Здесь даже небесные светила испускали более важные и торжественные лучи, гораздо более холодные, и Хосров на какую-то долю секунды почувствовал сильное желание остаться здесь, в спокойствии и надежности Константинополя, столицы мира, которую никто и никогда не возьмет. Пусть там, за стенами, возникают и рушатся империи, идут вторжения варваров, их ассимиляция, уничтожения древних городов, людей Константинополя ничего не волновало. Город на берегу безумно древнего и холодного Босфора был вечен. До этого возраста Хосров видел снег всего один раз, когда был в Азербайджане. В этом же городе снег уже выпадал, и как говорили стражники, зачастую лежит всю зиму. Хосров и его спутники получили теплую одежду, скроенную по какому-то варварскому гуннскому стилю, но удивительно удобную и уютную. Чтобы сейчас сказали арии Ктесифона, с улыбкой подумал Хосров, и снова посмотрел на звезды. Что шахиншах принял веру тюрков в великого Тенгри и отринул своих предков? Как случайно узнал он несколько дней назад, когда изгнанники с боями пересекли границу, тут же Маврикий дал тайный приказ собирать армии со всех концов империи. То есть, даже если бы Хосров так удачно не предложил возглавить это вторжение, оно бы состоялось без него. Но как бы не пытался шахиншах, он никак не мог найти какое-то коварство или лицемерие Маврикия. Все было честно и даже благородно с его стороны, что соответствует истинному императору ромеев. Хосров очень сомневался, что окажись Маврикий в таком положении в Иране, шахиншах совершил бы такие же благородные действия.