Книга Уроборос. Том 1, страница 37 – Виктор Громов

— Пошли сегодня же сообщение императору и свои соображения. Я тоже пошлю, со своим гонцом.

— Да, конечно. Мои первые соображения такие: Хосров еще молодой человек и вряд ли сможет сам проводить свою линию. Меня волнуют два аспекта, которые мы пока не можем спрогнозировать.

— Дяди и Бахрам Чубин?

— Дяди и Бахрам Чубин. Даже больше полководец. Дяди будут первое время действовать по обычному сценарию: бросить сторонников старого шахиншаха в тюрьму, расставить своих людей на ключевых постах государственного аппарата и армии. В общем, пока им будет не до нас. А что предпримет Бахрам Чубин – это загадка. Выразит покорность новому повелителю? Сомневаюсь. У него колоссальная популярность и среди знати, и среди простого народа, да и не для того он поднял бунт, чтобы сейчас покориться мальчишке. Который может через месяц его судить и казнить. Станет мстить за Ормузда? Не думаю. Когда тот правил, между ними были крайне напряженные отношения. С чего все началось уже сейчас никто не знает, но они еле терпели друг друга. Поэтому, чтобы он не решил, любой повод для дальнейшего похода на Ктесифон будет логичен.

— А где сейчас Ормизд? Убит?

— Можно и так сказать. Ослеплен и заточен в Башне Безмолвия.

Константина прикрыла в ужасе рукой рот.

— Да, старику Ормизду не позавидуешь. А такие надежды с ним связывались после смерти его великого отца, помнишь? Еще немного, и он добьет Рим, но не получилось. А теперь про него все забудут. Так проходит людская слава.

— Так ты думаешь, Бахрам Чубин пойдет на свержения Сасанидов и становление своей династии?

— Может да, а может и нет. Пока я жду информации от шпионов среди его окружения. Их мало, всего несколько человек. Ты знаешь, это военная элита, чистокровные арии со своим кодексом чести и понятиями о доблести. Как только будет ясность о намерениях полководца, можем сделать свой ход.

— Пусть мой муж принимает решение. Но ты должен быть готов в любую секунду к любому его решению.

— Я готов, императрица. Любое решение Маврикия будет требовать много денег, очень много. Я прикажу готовить Нарсесу, это один из моих ближайших помощников, быстроходный корабль, чтобы в зависимости от решения императора отплыть или в Трабзон или в Антиохию. В любом случае, если мы что-то и сможем сделать, то действия будут развиваться или в Армении или в Месопотамии. Если император скажет выжидать, мы пошлем сообщения и туда, и туда, обеим армиям.

— Ты очень умен, Феодосий,-внезапно сменила тему императрица. Слишком умен. Я тебя знаю много лет, когда ты еще служил моему отцу. И ни разу никто не смог оклеветать тебя ни в чем преступном или просто неподобающем. Живешь ты с семьей скромно, в небольшом доме. Жена не носит дорогие украшения. Небольшое поместье в Анатолии, но настолько невзрачное, что любой константинопольский сенатор оскорбился бы им, хотя ты один из самых могущественных людей нашей части мира. Что движет твоей верностью?

Феодосий широко улыбнулся, и эта открытая детская улыбка осветила озарила лицо ребенка, счастливого и довольного.

— Мной движет долг, императрица. Если я, как и наш император, не будем служит беззаветно Риму и делать все для его пользы, то кто его спасет? Эти букашки,-он махнул головой в сторону двери, где сейчас заседал сенат,– с их мелкими амбициями, жадностью и алчностью думают, как бы им украсть еще денег или выпросить у тебя титул или поместье. Церковь…Не буду ничего говорить, ты и сама все знаешь. На нее нельзя положиться, в самую тяжелую минуту они предадут ради льгот или земель. Я уверен, что если Рим когда-нибудь падет, то церковь будет защищать завоевателя изо всех сил и уничтожать свой же народ ради привилегий, будет проклинать нас и молиться о благополучии чужаков. Нет, не церковь, точно. Мной движет только долг. Долг сохранить величие и свет Рима. Поручив заботу о нем серым людишкам, он погибнет.