Книга Пепел революции, страница 77 – Виктор Громов

Кильчевский потоптался у выхода.

— Я могу идти?

— Да. Поезжай к нашему герою, генералу Слащеву. Он тут недалеко, на Перекопе сидит. Какой интересный человек, а. Как жаль, что не из нашего ведомства. Но он сам по себе и за это только его надо уважать. Ладно, ступай, тебе дадут инструкции, когда придет время. И смотри, не сделай глупости. Твои красные далеко, а я близко, найду и уши надеру.

Он подмигнул, расхохотался и ушел назад к себе.

Кильчевский вышел с ощущением, что его опасения, что им манипулируют, как пешкой за шахматной доской, только подтвердились. Да так, что его не просто поставили перед фактом, а шмякнули со всей дури мордой и дали понять, что его желания или планы никого здесь не волнуют. Ведь какая разница шахматисту, что его пешка не хочет погибать и у нее совсем другие мечты. Что теперь делать? Бежать? Но в Крыму каждый его шаг будет известен Алексешенко, да и куда бежать? В Константинополь? Париж? Прихватить ящики Шемакова? Но тот сделал очень многое для него, и предать вот так было бы слишком низко.

На выходе его уже поджидал улыбающийся Нефедов с таким видом, будто он никуда и не уходил, а стоял здесь все время.

— Ну как, познакомились.

— Да, спасибо.

— Правда же, необычный человек?

— Очень.

— Евгений, ты будто бы не в настроении. Тебя такой человек почтил вниманием, а ты грустишь. Не надо так. Он тебя спас в Одессе, ну тогда… Потом пригласил к себе из обреченного города. Сейчас, в Крыму, ты под его защитой. И теперь просит взамен сущую безделицу: сделать то, кем ты был всегда, кроме пары последних месяцев. Знаешь, многие отдали бы жизнь за покровительство такого человека.

Они сели в машину, но пока не поехали.

— Владимир Владимирович, а вы рады были бы залезть в гнездо ядовитых змей, чтобы достать оттуда цыпленка? Нет, даже так, если ты не достанешь цыпленка, то туда в наказание бросят знакомую тебе девушку. Вы были бы рады?

— Ах, Евгений. Разве в девушке дело? Феликс Дмитриевич знает, где слабое место у любого человека. Если бы мне сказали, что есть выбор, кого принести в жертву, или я, или Оксана Дмитриевна, я бы не моргнув глазом сказал, чтобы забирали ее. Я ее видел пару минут, ну вы чуть дольше. И ради этой девушки готовы на все? Эх, Евгений… Молодежь…

— Но ваше слабое место он тоже знает?

— Знает. И хотя я тоже не вполне обычный человек, когда я артачусь, то он слегка нажимает на него. Для таких людей, как говорил Маккиавелли, это дозволено.

— Он сказал мне, чтобы я сейчас посетил Слащева, а по основной операции — вы ее курируете и распоряжаетесь мной по своему усмотрению.

— Да, я знаю. Некоторое время у нас еще есть, пару недель, думаю, или больше. Можете отдохнуть в Севастополе, с вами свяжутся. А насчет Перекопа — сейчас отправимся на вокзал, и провожу вас. Не волнуйтесь, вам выделено небольшое финансирование, чтобы пожить в свое удовольствие. Не все же рассчитывать на ящики Шемакова, а?

Кильчевский промолчал. Значит, они и в его номере гостиницы побывали.

— Побывали, конечно побывали, — словно прочитал его мысли Нефедов, выруливая на другую улицу. Не волнуйтесь, все на месте. Нам просто надо было знать, что за ящики вы повсюду с собой таскаете, интересно же.

Ехали молча. Снегопад усиливался, периодически переходя в ливень и обратно. Погода стояла мерзкая и как там солдаты в открытой степи несут службу, было решительно непонятно.