Книга Пепел революции, страница 149 – Виктор Громов

В этих курганах, как говорили, покоятся великие вожди этого народа, которых хоронили, когда люди еще могли кого-то хоронить. И, если раскопать, то можно найти бесценные сокровища. Человек прошел за полдня уже мимо доброй сотни курганов и думал, что даже если в одном из них покоится вождь народа, то если раскопать, можно стать неимоверно богатым.

Он шел и насвистывал песенку. Солнце поднималось все выше, вода у него закончилась много часов назад, нога практически онемела, а следов человеческой деятельности не было видно даже на горизонте. Действительно, о чем тут можно грустить?

Поздним вечером Кильчевский достиг, наконец, Джанкоя. С момента его последнего посещения, городок сильно изменился. Здесь, насколько можно было понять, теперь был оперативный тыл всех военных сил белых в Таврии. Городок был заполнен госпиталями, больницами, сотнями перевязанных людей. Постоянно подвозились по железной дороге какие-то грузы. Ходили суровые мрачные кавказцы, и вообще висела крайне тревожная атмосфера. Будто это был совсем другой город, когда он прибыл сюда в прошлой жизни.

Тогда у генерала Слащева сил было гораздо меньше, он прикрывал весь север полуострова, но солдаты и офицеры были спокойны. Они ведь знали, что на любую грубую силу красных, их гениальный безумец придумает какой-то невероятный ход, и враг будет разбит. Теперь же никакой гарантии не было. С фронта был постоянный непрекращающийся поток раненых, им навстречу постоянно шли новые пополнения, но инстинктивно всем разумным людям хотелось быть поближе к Севастополю, чтобы, когда красные все-таки перемолотят все силы белых, был хоть какой-то шанс на эвакуацию.

Здесь Кильчевский не собирался долго задерживаться. Он сел в пустой товарный вагон и отправился на юг, в Симферополь, чтобы сообщить господину Алексешенко предложение, которое выдвигают красные в лице Михаила Фрунзе. Он был, наверное, единственным, который воевал еще по старым традициям, благородным и честным. И все враги знали, что слово Фрунзе нерушимо и на него можно положиться полностью.

Предложение, конечно, было совершенно неожиданное, и даже опасное, а если вспомнить, что на Кубани Кильчевский не смог выполнить своего задания, хоть и не по своей воле, то можно было ждать, что Алексешенко в ярости может его просто испепелить.

Ну, в любом случае, это будет не самый плохой конец его жизни, можно было придумать и гораздо более страшные варианты.

Наконец, ранним утром он достиг Симферополя. Даже здесь, на благословенном юге России уже чувствовалось дыхание осени, и по утрам было очень холодно. Кильчевский уже смутно помнил, где именно располагался Алексешенко и Нефедов, все-таки, это был незнакомый город. К тому же, в свете всех военных действий, город стал просто каким-то пугающе пустым. Все военные были или в Таврии, или в штабах Севастополя, на улицах виднелись немногочисленные дамы или беспризорники. Кроме того, Кильчевского настораживал тот факт, что при пересечении фронта никто его не встретил. Никто из знающих людей, естественно. Ведь они не могли не знать или не чувствовать, что он вернулся. Задание было довольно серьезным, но с самого фронта он не чувствовал ни единого флюида магии. Неужели, те, кто охраняет Крым, покинули его? Или занялись какими-то другими делами?