Книга Пепел революции, страница 105 – Виктор Громов

— Ну а потом? Только не говори мне, что украинцы поднялись, быстро организовали сопротивление и отбросили красных.

— Мечтай. Как только самостийники получили имущество, они тут же договорились со своими земляками из банд Котовского и впустили их в город. И, по большей части, отдали имущество красным, разворовав, конечно, самое ценное.

Кильчевский откинул голову и расхохотался.

— Узнаю сторонников независимой Украины и прочих петлюровцев. А с ними что стало? Распустили по домам?

— Как бы ни так! Украинцы вступили в ряды красной армии! Отдельным подразделением!

— Слушай, ну это уже какой-то высший пилотаж изворотливости и хитрости! Как они смогли?

— Вопрос не ко мне, я так не умею. Другое дело, как высокое руководство красной армии будет смотреть на этих персонажей, который за три года уже раз десять предавали своих и перебегали. Кстати, ты… эээ… сохранил то, что я тебе дал.

— Конечно, я за этим же и приехал в Севастополь, что надо отдать тебе все. Я там, правда, немного брал, но уменьшение в одном ящике практически не заметно, да ты и сам разрешил.

— Да не переживай, я так и думал же. Эх, теперь надо подумать, как это все переправить в какую-то из европейских стран. Есть пару мыслишек, конечно.

— Ладно, остальное расскажешь по дороге. Пойдем.

— Куда? Нам же поездом теперь нельзя.

— Идем за мной.

Они долго шли, петля по темным улочкам и пытаясь сбросить возможную слежку. Недавно прибывший Шемаков сразу заблудился и шел за Кильчевским, как потерявшийся щенок, а последний упорно продвигался в сторону порта. Выбраться из города, как в прошлый раз, точно не получится, у них нет ни аэроплана, ни летчика. Можно, конечно, и по обычной дороге, но зимней ночью это будет слишком долго и крайне неудобно, да и рискованно. Остаётся море.

Они вышли к одной из севастопольских бухт, где стояли небольшие рыболовецкие посудины. Растормошил одного из капитанов, от которого изрядно несло спиртом, через несколько минут, наконец, смог объяснить, чего хочет, дал стопку банкнот и тот мгновенно стал готовиться к выходу из порта. Как только посудина отошла от причала, на нем появилась какая-то суета. Люди, не понятно, правда, кто, бегали и грозили капитану кулаком и пытались организовать погоню. Но дым уже вовсю валил из трубы их кораблика, и он уверенно держало курс на открытое море.

Через некоторое время к Кильчевскому подошел Шемаков.

— Кто это был на причале?

— Черт его знает. Может агенты большевиков, кто следил за нами, может власти порта. Ясно одно, им бы я не хотел попасться в руки.

— А куда мы направляемся? Только не говори, что у тебя очередной гениальный план, и мы скоро будем в Одессе.

— Нет, я же не сумасшедший. Мы направляемся в Феодосию. Утром будем там. Или днем, посмотрим, на что способна эта скорлупка.

— А зачем нам туда? Ты там живешь?

— Нет, но оттуда ближе и безопаснее. Кстати, — Кильчевский внимательно посмотрел на спутника, — а где Изенбеков? Неужели, остался в Одессе?

— А, да, хотел тебе рассказать. С ним вообще какая-то чертовщина случилась. Помнишь, ту перестрелку, где тебя ранили? Он тоже получил очень тяжелое ранение и ему ампутировали руку. Потом тиф пришел. В общем, все думали, что он не выживет, и я в том числе. Был очень плох. А однажды я пришел к нему в госпиталь, а его нет. Я уж думал, что ушел в лучший мир, но сестра милосердия сказала, что к нему зашел какой-то человек, они переговорили, а потом Изенбеков встал и ушел. Я себе не представляю, как это возможно, если только накануне он был в бреду и не мог даже встать. А тут встал и ушел. Я попытался его найти, но тогда уже в городе был хаос и не отыскал. А почему ты о нем спросил?