Книга Тайга, страница 90 – Виктор Громов

— Все! — Юрка буквально возликовал.

Он первым схватился за лопатку и принялся с остервенением засыпать раскоп. К нему присоединился Тоха.

* * *

В четыре руки дыру засыпали за считанные минуты. Юрка на этом не успокоился — принялся таскать на могилу камни, прикрывая разворошенную землю. С каждым булыжником он приговаривал:

— Все, теперь точно все.

Остальные отчего-то стояли в стороне. Словно ждали явления чуда.

Чуда не случилось. Когда напуганный парень угомонился, когда оставил могилу в покое, распрямился и повторил:

— Все, теперь точно не вылезет!

Санжай вдруг нарочито спокойно сложил на груди руки, приподнял одну бровь и сказал:

— Что толку? Хранителя могилы здесь все равно нет. Пока все не отда…

Юрка его перебил, заорал:

— Хватит! Замолчи! Знать ничего не хочу про твоего хозяина!

Это было совершенно нелогично. Это было от чистого сердца. В Юрке бушевали эмоции. Я думал Колька начнет ему возражать, но нет. Он просто кивнул и согласился:

— Как хочешь. Но ты сам все понимаешь.

— Ничего не хочу понимать!

Парень выхватил у меня рогатину и в сердцах сломал о свое колено.

— Все, баста!

И ринулся назад в лагерь. За ним потянулись остальные ребята. Я же застрял на поляне. Я стоял и смотрел на свои пальцы. На руку которой опирался на рогатину.

Пальцы были черными. Вот так. И не было в этом никакой магии, никакой мистики, ни капли тайны. Обычная сажа. Именно она окрасила нитку Наташиного ожерелья в черный цвет.

Я глянул в спины ушедшей компании и вспомнил слова Пушкина, чуть изменив для себя:

— Ай да Колька, ай да сукин сын. Все-то ты предусмотрел — и нитку покрасил, и топор оставил в палатке, и карты раскидал. Надо будет тебя прижать и допросить. Но чуть попозже. А пока… Пока посмотрим, что покажет время. Не даром же ты расшерудил этот муравейник.

День прошел сумбурно. Только и было, что бесконечные разговоры о прошлой ночи. А еще надежда, что Санжаев хозяин оставит нас теперь в покое. Пусть не на всегда, пусть ненадолго, пусть только на время.

Юрка с Эдиком проверили донки и обеспечили нас уловом. Тоха с Колькой отправились в лес. Вернулись с грибами и котелком голубики.

Мне повезло меньше всех. Наши отважные дамы вцепились в меня, как два клеща и хором заныли:

— Не уходи! Миш, ну пожалуйста!

— Чего так? — не сдержался Тоха.

Наташа зыркнула исподлобья, прикусила губу. Ей непривычно было признаваться в слабости. Ответила Зиночка:

— Нам страшно. Пусть кто-нибудь останется.

Остался я. За что был захвален, захолен, залелеян, напоен внеплановой порцией какао с заблудившимся сухарем и подмоченными леденцами «Монпансье».

Ближе к вечеру все вдруг очнулись и вспомнили о резаной палатке. Зашивать ее было уже поздно. Спать с «окном» в тайгу — совсем не вариант. Тоха бурно чертыхнулся и вынес вердикт:

— Так, давайте уплотнятся. Наташа идет спать к Зине.

Ната спокойно кивнула. Эдик попытался оспорить приговор, но его никто слушать не стал. Тоха продолжил:

— Юрка идет к Мише. Эдика мы забираем к себе. Палатка просторная, три спальника точно влезут.

Наташа без споров пошла собирать вещи. Зато неожиданно возмутился Юрка.

— Я буду спать с Санжаем! — выпалил он.

Колька от неожиданности поперхнулся, утратил обычную невозмутимость. Переспросил с угрозой:

— Чего?