Книга Тайга, страница 43 – Виктор Громов

— Ну да, понимаю. Хорошо, — девушка расстроилась. — Надо вам собрать поесть. Кто знает, сколько вы пройдете?

Я же смотрел все это время на Наташу. В глазах ее застыли тоска и разочарование. А еще там была странная опустошенность. Но я так и не смог понять, что все это значило.

В сумерках Тоха, как и обещал, выпустил ракету. Красный огонек улетел высоко к звездам. Мы долго стояли, смотрели, как яркая точка висит в небесах. Мы все на что-то надеялись, хоть понимали, что надежды нет.

Мы с Эдиком еще раз сходили к озеру. Принесли свою одежду, ведро, добытый рогоз. Я помог Наташе чистить корни. Эдик с Зиночкой резали салат из сердцевины камыша, кислицы и черемши. Вид у салата был странный. Вкус неожиданно оказался вполне ничего.

После пекли рогоз. Юрка взял удочки, Санжая и почему-то отправился за рыбой на реку. Почему-то… Я кисло усмехнулся. Мысль есть озерную живность, которая до этого ела неизвестного мне Генку, энтузиазма не вызывала ни у кого. Обстановка в лагере царила нервная. И когда готовили обед, и когда его ели, и когда мыли посуду.

К ночи напряжение достигло своего пика. Зина ходила с мокрыми глазами, старалась всех избегать. Ребята косились друг на друга. Взгляды были подозрительными. У всех на лице читался вопрос: «Кто? Кто мог все это сделать? Кто подлил в вино клофелин? Кто приложил руку к исчезновению Гены?» Мне же интереснее всего было узнать, кто вдарил по голове Михе, а, главное, за что?

Снизить накал страстей поспешил дальновидный Антон. Он отловил Наташу, взял за локоть, что-то зашептал на ушко. Она послушно кивнула, ушла в палатку. Вскоре вернулась с гитарой. Кто-то выдохнул облегченно. Музыка сейчас была нужна. Она была просто необходима, как лекарство для измученных душ.

Пламя костра бросало блики на лица. Ввысь взлетали искры. Эдиков отвар, разлитый по чашкам, грел руки. Наташины пальцы вели мелодичный перебор. Были они ловкими, умелыми.

— Что вам спеть? — спросила девушка. — Заказывайте, я сегодня добрая.

— Дельфинов, — выпалил первым Эдик.

— Будет сделано!

Наташа откашлялась и запела:

Эту песню я тоже знал. Правда, слышал ее в эстрадном исполнении. Бодром и бессмысленном. Наташин же голос, обрамленный одной только гитарой придал знакомой мелодии новое звучание. Наделил ее невероятным трагизмом и красотой. В эти минуты я был готов в нее даже влюбиться.

Песня промелькнула, как один миг. Наташа положила ладонь на струны, убивая музыку. Улыбнулась одним уголком рта, подмигнула мне, спросила:

— Чего еще изволите?

Я не нашелся, что ответить. Не знал я их песен. А мои песни не знали они.

— Мне можно? — Зиночка, как в школе вытянула руку, подалась вперед.

— Давай, — разрешила наша сирена.

— Хочу про любовь. Помнишь, ты один раз пела, про пустыню.

Наташа кивнула, окинула меня многозначительным взглядом. Мне показалась, что Зина, сама того не ведая, угодила в цель.

А потом полилась песня.

Мне она была незнакома. Я ее слышал впервые. И… мне она не понравилась. Лошади в океане были куда круче.