Книга Тайга, страница 21 – Виктор Громов

Ждать ребят пришлось минут сорок. Зиночка за это время взяла себя в руки, умылась холодной водой, почти не хлюпала носом и даже пыталась улыбалась. Ее самообладание меня поражало и восхищало одновременно. Не знаю, как бы я сам реагировал, окажись на ее месте. Смог бы держать себя в руках?

Наташа из палатки не казала и носа. То ли дулась, то ли попросту уснула. Проверять я не пошел. Вместо этого набрал воды, развел костер, повесил котелок над огнем, открыл две банки тушенки.

Огонь вышел жаркий, и вода закипела быстро. Зина принесла кастрюльку, вычерпала половником примерно треть, оставшееся посолила, засыпала макароны, всучила мне деревянную поварешку и велела мешать. Благо процесс не требовал особых усилий и умственного напряжения.

Я шерудил поварешкой в котелке, и думал о том, что наконец-то скоро пойму происходящее в этом лагере. Придет добрый Тоха, выполнит свое обещание, все объяснит. Я перестану чувствовать полным идиотом. От этой мысли я заржал, пробурчал себе под нос:

— Стану идиотом половинным. Буду в курсе событий, но без намека на воспоминания. Тоже не сахар, если здраво рассудить.

Но такой вариант был куда лучше, чем ничего.

Вернулась Зиночка, отняла у меня ложку, щедро сыпанула в макароны какой-то зелени. Варево на миг притихло, потом забулькало с новой силой. Над костром понесся изумительный пряный ореховый аромат. Я повел носом — запах был новый незнакомый.

— Вкусно пахнет. Что это?

Зиночка пожала плечами.

— Не знаю. Не помню. Надо у Эдика спросить. Это он собирал.

Я ожидал, что воду будут сливать, но нет — Зиночка выложила тушенку прямо в жижу. Размешала прикрыла крышкой. Поймала мой взгляд, поспешила объяснить:

— Так сытнее будет. У нас с продуктами проблема.

Что ж, против такого ароматного супца я ничего не имел.

Ребята пришли голодные, уставшие и расстроенные. Все поиски не дали результата. Тоха понес в палатку вещмешок. Эдик сразу придвинулся к Зиночке. Вид у него стал дурацким, счастливым, как у всех влюбленных. Санжай хранил стоическую невозмутимость.

Юрка обозрел место стоянки, спросил удивленно:

— А где Наташка?

Я кивнул в сторону палатки, сделал кислое лицо. Парню сразу стало любопытно.

— Колись, что тут у вас случилось.

Я пожал плечами. Зиночка не стала молчать:

— Он назвал Наташу Натой.

Вероятно, в этом был какой-то сакральный смысл. Юркины глаза на миг стали круглыми, а потом он заржал, но быстро заткнулся.

— Ну ты даешь, камикадзе. Радуйся, что не убила. Кто ж так делает?

Ответа на вопрос он ждать не стал, направился к палаткам. Мне пришлось узнавать у Зины:

— А что не так? Имя, как имя.

— Только Наташа его терпеть не может. Прощает исключительно Юрке по старой памяти. Они друг друга с пеленок знают. А он ее так зовет, когда хочет позлить.

Вот те на. Кто бы мог подумать. Чтобы в другой раз не промахнуться, я решил уточнить:

— А я ее как зову?

Зиночка ответила без запинки:

— Тата, Татуля, — чуть задумалась, добавила, — Таточка.

Чудны дела твои, Господи. Кто их вообще разберет этих женщин. Какая хрень им может нравится.

Обратно Юрка вернулся с Наташей. Сразу стало понятно, что она спала, и у меня отлегло от сердца. Девушки быстро притащили большую клеенку, расстелили на земле. Расставили миски, принесли ложки, сухари.