Книга Пункт назначения 1978, страница 97 – Виктор Громов

— Вы едете? — Спросил он у матери.

Та не успела ответить, я опередил:

— А можно я?

Мне совсем не хотелось оставаться с Иркой вдвоем. Как ни крути, а сегодня была суббота. Та сама суббота.

— Нет мальчик, — ответил врач. — Сопровождать больного могут только взрослые. Например, твоя мама.

Он подтолкнул мать вперед и вышел следом за ней, ведя отца под руку. Фельдшер поднял с пола баул, собрался уходить, но задержался в дверях и сказал:

— Вы мать сегодня не ждите.

— Почему? — не понял я.

— У нас городскую хирургию закрыли на мойку. Повезем в райцентр. А это шестьдесят километров отсюда. Вряд ли она сегодня вернется.

— Погодите!

Я метнулся в гостиную, сунул в мамину сумку кошелек, кинул в авоську платье, висевшее на спинке стула. Протянул все это фельдшеру.

— Вот, отдайте маме. А то она ничего с собой не взяла.

Тот улыбнулся.

— Хорошо, отдам.

И ушел. А я остался наедине с неизвестностью и с Иркой. И мне стало от этого совсем жутко.

На меня навалилась дикая усталость. Напряжение последних дней пудовыми гирями повисло на ногах. Что делать дальше, я не имел ни малейшего понятия. Снова жутко захотелось курить. Я отправился в кухню встал у окна, прислонился к прохладному стеклу лбом и выглянул наружу.

Сгорбленного отца как раз сажали в машину. Абсолютно потерянная мама стояла рядом. Фельдшер пытался вручить ей сумку, но она никак не могла взять в толк, что от нее хотят, лишь бессмысленно от него отмахивалась. Парень плюнул и поставил ее вещи в салон, у стеночки, на пол. А после закрыл двери.

Кто-то уткнулся в меня теплым боком, прижался и замер. Я обернулся, рядом встала Ирка. Заспанная, босая, с перепуганными глазищами. И тоже принялась смотреть в окно. Я обнял ее за плечи.

Когда машина тронулась, сестра спросила:

— Олежек, мама скоро вернется?

— Завтра, — ответил я, вспомнив слова медиков.

— А папа?

Папа? Кто знает, сколько дней держали в больнице в семьдесят восьмом? Я не имел ни малейшего понятия. Поэтому сказал примерно:

— Через неделю.

Ирка громко вздохнула, задрала голову, глянула мне в глаза и тут же отвернулась.

— Он заболел?

Я кивнул. Она, хоть и не смотрела на меня, поняла, спросила:

— Живот? Поэтому вы все ночью не спали?

Тут я не выдержал, зачем-то ответил, как есть:

— Нет. Ты снова пыталась открыть третью комнату и всех разбудила.

Как оказалось, зря. Я смотрел на нее в упор. Я ожидал какой угодно реакции… Действительность меня разочаровала.

— Я? — Ирка отстранилась, отскочила на шаг, ткнула в себя пальцем. Сначала в глазах у нее появилось изумление, потом обида до слез. — Ты шутишь? Зачем?

Мда… Говорила она искренне. Я вдруг осознал, что она совершенно, просто абсолютно не помнит свои ночные похождения. Она понятия не имеет, что и как управляет ею. Для нее жуткая тень попросту не существует.

— Ир…

Я попытался ее поймать, обнять, пожалеть, но она юркнула мне под руку и убежала в гостиную, звучно шлепая босыми ступнями. Пришлось идти следом.

* * *

Помнится, ночью мать обещала придвинуть к двери что-нибудь тяжелое, чтобы Иришка опять не смогла сбежать. Когда будил, когда рассказывал об отце, я этого совсем не заметил. Сейчас же поразился очевидному — вся мебель была на месте. Дверь никто не подпирал. Это казалось невозможным. Такой беспечный подход не был похож на ту маму, которую я когда-то знал.