Книга Пункт назначения 1978, страница 96 – Виктор Громов

— Сорок три.

— Кто вызывает? — последовал новый вопрос.

— Сын.

— Ждите…

В трубке пошли гудки. Я пару минут еще простоял на месте, тупо глядя на трубку, слушая прерывистый звук. В голове крутилась мысль: «Так не должно быть! За Иркину жизнь, я обещал отдать свою. Причем тут отец?»

Судьба, Господь, высший разум… Назовите это, как хотите, только небеса остались глухи к моим мольбам.

Я бухнул трубку на рычаг и побежал обратно.

* * *

Отцу было совсем плохо. Мать стояла рядом с ним, белей мела, что-то шептала, гладила ладонью по волосам. Меня встретила молящим взглядом:

— Вызвал?

Я прислонился к дверному косяку, попытался отдышаться. С трудом проговорил:

— Сейчас приедут. Ты бы не стояла рядом с ним, шла бы вещи собирать.

— Ах, да, — она засуетилась, бестолково затопталась на месте, не зная за что схватиться.

Я взял ее за руку и силой отвел в гостиную.

— Одежду собирай, остальное я сам сложу.

На нее это подействовало. Не глядя на спящую Ирку, она распахнула шкаф и ринулась к вещам, где стояла большая спортивная сумка. Все содержимое ее безжалостно вывалила на пол. Я посмотрел на начало сборов, убедился, что все идет, как надо, и вернулся на кухню.

Чашка, мыло, зубная щетка, зубной порошок, расческа. Что еще нужно человеку в больнице? В голове была абсолютная пустыня. Я плюнул и здраво решил, что остальное всегда успеем принести. Завернул все в кухонное полотенце и вернулся к матери.

Она тем временем навертела целый баул. Что сунула в него, я даже не рискнул предположить. Протянул ей сверток и только спросил:

— Тапочки положила?

— Тапочки?

На меня уставились абсолютно бездумные глаза. В них плескалась паника. С придвинул сумку к себе, пошарил наощупь — чего там только не было. Все! Кроме тапочек. Решил, что вещи лишними не бывают, они бывают запасными. А мать сейчас, пожалуй, нервировать не стоит. Добавил для комплекта свой сверток. Потом взял отцовские тапки, замотал их в газету и водрузил сверху.

В дверь постучали. Мать словно отмерла, накинула халат. Открывать она понеслась вперед меня.

* * *

Медиков было двое — врач и фельдшер. Мне они сразу понравились — спокойные, деловитые, взрослые. Отца осмотрели мельком. Как я и думал, пришли к тому же выводу.

— Подозрение на аппендицит, — сказал матери тот, которого я для себя окрестил врачом.

Мама окончательно расстроилась:

— А без больницы никак нельзя обойтись? — спросила она. — Нам скоро уезжать. Может быть…

Мужчина ее прервал.

— Можно, — сказал он, — если этот муж вам больше не нужен. Если у вас есть запасной.

— Запасной? — Шутки до мамы доходили плохо. Она нахмурилась и честно ответила: — Нету запасного.

Врач покосился на меня, потом снова обратился к ней:

— Вот видите, значит, надо лечить этого.

Он подошел к отцу и подхватил его под руку:

— Давайте, попробуем подняться. И потихонечку… потихонечку…

Батя со стоном встал. Его осторожно вывели в коридор. Там до меня дошло, что он в одних трусах. И вряд ли нужно идти в машину так.

— Мам, — сказал я, ему надо одеться и обуться.

Она промолчала. Она словно не слышала меня. Я сам отправился в спальню. Взял брюки, рубашку, начисто забыл про носки. Штаны я на батю натянул тоже сам, рубашку накинул ему на плечи. Отец постанывал и не мог разогнуться.

Мать словно проснулась, оттолкнула, оттеснила меня и надела на него ботинки. Прямо на босые ноги. Врач только хмыкнул.